maxminimum (maxminimum) wrote,
maxminimum
maxminimum

Немного про исповедь

Попытаюсь ответить на вопрос в комментах.
Каждый священник постепенно устанавливает удобные для него правила и условия служения. Конечно по силам и возможностям. В том числе обстоятельства и практику исповеди. В нашем спальном районе исповедь больше всего требует сил и времени, порой приходится надолго оставаться после вечерних служб или назначать время в дежурства. Кроме личных привычек, конечно существуют и местные обычаи почти на каждом приходе. Где ни бываю, всегда обращаю внимание на место, где происходит таинство и на то, как ведет себя священник. 
Недавно в командировке в Моздоке увидел, как иерей исповедует у храма прямо на улице, установив разножку с крестом и евангелием на асфальт (хорошо на свежем воздухе). В селе Троицкое, недалеко от нашей дачи, настоятель соорудил в храме что то вроде сени, где можно и уединиться и в то же время немного видно, что происходит внутри (разумное и практичное решение). Меня всегда привлекает возможность спрятаться от глаз и ушей, поэтому ценю укромные уголки и закутки. Правда в праздники приходится считаться с тем, что толпы людей трудно поисповедать в закутках.
Священники по разному подходят к исповеди. Кто-то слушает, кто-то больше сам говорит, иные считают долгом научить, другие обличить, третьи жалеют, четвёртые шутят, бывает пытаются привлечь к себе, собирая вокруг паству, а случается батюшки равнодушны к этому, а то и намеренно отталкивают. Требуют или наоборот отвергают записки, настаивая, что бы говорили сами. Вообщем масса вариантов. 
За семнадцать лет служения выработался у меня и личный вкус к таинству. Для себя определил, что исповеднику прежде всего не надо мешать, изредка стоит помочь неопытному, иногда подкорректировать, когда исповедь стремится превратиться в затяжную беседу. Порой приходится останавливать потоки слов, правда часто это не удается. Не люблю давать советы, изредка подбадриваю и часто жалею. Из того, что мне лично мешает- это телесная и визуальная близость к исповеднику. Случается, что в таинство привносятся душевные отношения через взгляды и всякие касания, чаще всего рук, тут уже бывает сложно удержать язык от ненужностей. Конечно, как и все наверное батюшки, страдаю от людей с исписанными тетрадками, а так же любящих пространно раскрывать обстоятельства и подробности. Скрупулезность на исповеди мне представляется психологической ловушкой, а то и психической болезнью. Такой Человек не уходит с исповеди с облегчением и утешением, а, наоборот, с тревогой, все ли я сказал. Отчасти это от неправильного на мой взгляд восприятия Бога. Не Отец Он, а Судья. В последние годы у меня стало созревать убеждение, что грех по настоящему только один- это забвение Бога, недоверие к Нему, все остальное проистекает из этого. Очень умиляюсь, когда человек просто говорит: каюсь или я не люблю Бога или ощущаю свою полную нечистоту. Всегда чувствуется настоящесть и не хочется больше ничего говорить. Когда принимаешь Бога прежде всего как Отца, то понимаешь, что много слов не нужно. 
Поэтому на сей момент мой идеал техники исповеди-это кабинки подобно католическим, где можно хоть как то ограждаться от душевности во время таинства, а так же облегчить себе бремя выслушивания, сидя на мягком стульчике, я бы еще сделал для исповедников доску, на которую встают на колени, неровной жесткой и ребристой, что бы было больно и недолго стоять, правда сообразят и будут приносить подушечки. 
Tags: пастырское
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 41 comments