maxminimum (maxminimum) wrote,
maxminimum
maxminimum

Поездка на Валаам, продолжение 4

Конечно мы ходили на службы, поначалу всегда, затем стали пропускать все чаще, особенно по утрам. Даже забирались на клирос и думали, что поем. Тогда еще не было устоявшегося хора и петь могли все кто хотел, было бы желание, мне казалось, что я здорово солирую, и это видимо помогало не замечать недоуменных взглядов. Помню, выручали семинаристы откуда то с Украины, они вполне заглушали мои бесчинные вопли.
Как то приехала группа паломников из Финляндии во главе со своим митрополитом, им показывали остров, но на службе в алтарь владыку не допустили, он так и просидел на левом клиросе всю длинную вечерню с утреней. Шептались, будто из за того, что финны служат по новому стилю, а значит еретики, даже смешно сейчас. Не знаю, сам ли наместник, игумен Андроник, так решил или тут была политика и он получил руководящие указания, но мне было жаль пожилого митрополита, смиренно сидящего на шатающейся табуретке. 
Вскоре наместник ввел ночные всенощные, не помню в какой из приездов наблюдал как сам игумен принимал исповедь на таком бдении. Замученный батюшка восседал на стульчике и дремал, исповедник, отчаявшись разбудить духовника голосом, дотрагивался или слегка толкал его в плечо, игумен поднимал голову, смотрел сквозь кающегося, кивал и засыпал паки. Поняв, что разбудить не получится, грешник вздыхал и излагал все, что подготовил, спящему наместнику, толкал последний раз и просил положить на голову епитрахиль для отпущения грехов, глядя на все это, я и сам заснул.
На вечернем правиле была минута молчания для упражнения в Иисусовой молитве, помню, в первый раз даже запаниковал, не случилось ли чего, почему вдруг тишина, затем полюбил эти паузы. Вообще, как я понимал, службу старались служить по уставу: полностью вычитывали кафизмы, пели непорочны, а не полиелейные псалмы, каноны читали полностью и с библейскими песнями вместо припевов. В конце на славословии вся братия и певчие спускались в храм, где совместно и заканчивали бдение, конечно кланялись и просили прощения друг у друга. Именно тогда я проникся красотой церковной службы и полюбил эти долгие монастырские стояния через силу.
Часто говорил проповеди духовник обители, отец Геронтий, правда он делал огромные паузы между каждым словом и я ни разу не мог уследить течение его мыслей, понимал только, что про спасение души речь идет. Этот батюшка один раз меня очень утешил. Дело было уже на осенний праздник Сергия и Германа Валаамских, мы плыли из Приозерска на монастырском кораблике "Коневец", был сильный шторм, но капитан все таки решился выйти в Ладогу, видимо сам хотел попасть на престол. Уже при входе в монастырскую бухту судно напоролось на скалу и нам пришлось прыгать в надувные плоты. Спасательный корабль подобрал наш плот первым, остальных моих спутников стихия понесла к противоположному скалистому берегу бухты и стала бить о камни. Слава Богу никто не погиб, их тоже спасли, хоть и с трудом. Так вот, перед поездкой я посмотрел какой то боевик со Шварцнегером и понимал, что если утону, то обязательно попаду в ад. Оказавшись на берегу, стрелой побежал в собор, где еще шла всенощная и исповедал отцу Геронтию свой страшный грех. Батюшка сумел найти нужные слова:
- Ничего, смертью бы искупил.-успокоил меня духовник.
Tags: Валаам
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments