Колбаска

По металлической ограде, разделяющей территории небольшого деревянного храма на окраине города и дома престарелых, пружинисто скакала белка. Пару раз она останавливалась и , встав на задние лапки , выжидательно всматривалась в скопление людей на храмовой стороне. Пушистый хвост её флагом поднимался вверх, призывно сигнализируя явление своей хозяйки.

Шла воскресная служба. Маленький, деревянный храм не вмещал прихожан , и добрая половина их молилась во дворе, слушая уличную трансляцию и греясь в тёплых солнечных лучах пришедшего, наконец, лета.

Появление зверюшки заметно оживило молящихся на улице. Люди заулыбались и сразу несколько человек поспешили к повешенной на дереве кормушке, доставая из карманов вкусненькое.
Дети, до этого рисовавшие мелом на асфальте, тоже оторвались от своих игр и теперь шумно смотрели на белкину трапезу. А хвостатая, не спеша оценив пожертвования и позавтракав, выбрала лучшее и ухватив зубками запрыгала по лиственницам вдоль тропинки во свояси.

Проводив взглядами гостью, прихожане постепенно вернулись к своим прежним молитвенным занятиям, а блаженные улыбки на их лицах свидетельствовали о приятных переживаниях прошедшего посещения.

⁃ Это добрый знак от Господа! - поучительно сказала одна мамочка своей возбужденной маленькой дочке, уже рисовавшей мелом на асфальте белочку со сложенными молитвенно лапками и с крестиком на грудке.

Дмитрий тоже заметил рыжую посетительницу, но погруженный в покаянные переживания, оценил её появление соответственно: Вот! Всякое дыхание да хвалит Господа! Только я один, самый грешный, не хвалю и не радуюсь!

Он готовился к исповеди, пытаясь собраться к предстоящей беседе со священником.
Но в предисповедальном волнении в голове бурлило. Мысли сверкали фейерверком, спешно опережая одна другую. Покаянное настроение перебивалось набегами глупых воспоминаний о чем-то важном, но потом, вдруг, совсем не нужном. Сосредоточенность сбивалась и с трудом собиралась вновь, чтобы вскоре сбиться ещё скорее.
Все эти разговоры, главреж, коллеги, тщеславие, главная роль в новом спектакле, капризы дочки, обида, перепутанные цветы, неудачное прослушивание на очередной многообещающий сериал, опять пропущенные вечерние молитвы, постоянная жужжащая мысль о госпремии и под конец - белка, все это бусами нанизывалось на пытавшегося из последних сил собраться с мыслями исповедника. Он даже физически напрягался, вытягиваясь во весь свой немалый рост, и крепко сжимал зубы, пытаясь так помочь запутавшемуся уму.

За забором, на стороне пансионата ветеранов, уже давно выписывал круги один из его постоянных жителей. Озабоченный чем-то пожилой мужчина всматривался в молящихся на улице в крайней нерешительности. Он то подходил близко к забору, желая к кому-то обратиться за ним, а затем, вдруг, отходил, смущенно передумав. Мысль, двигавшая им, подвела его, наконец, к седящей на лавочке и задумчиво прислонившейся головой к забору мамаше, чья дочка уже заканчивала рисовать мелом на асфальте белку с крестиком.

⁃ Можно Вас попросить? Нас не выпускают из-за карантина. Не могли бы Вы купить мне кое-что в магазине?- обратился он к женщине.

Та замерла на пару секунд и ничего не отвечая медленно отвернулась всем телом, а затем широко перекрестилась под доносящийся из уличных колонок возглас священника.

Ветеран, с застывшей на лице просьбой, постоял на месте, а затем, сморщившись, потупясь и шаркая, робко отступил вглубь пансионата.
Через несколько минут, сделав небольшой круг, он снова приблизился, томимый своим желанием. На этот раз, выбрав стоящего близко к забору Дмитрия, он, взявшись обеими руками за вертикальные прутья ограды и втиснув между ними стриженную ёжиком седую голову, нерешительно попросил:

⁃ Простите пожалуйста! Не могли бы вы купить мне колбаски?

Дмитрий опешил, с таким трудом собиравшийся до этого священный настрой вдруг рассыпался и, пытаясь его удержать, молитвенник ответил строго:
⁃ Сейчас служба идёт, я не могу отойти. - И чувствуя неожиданный внутренний укол, добавил через паузу. - Когда кончится, будет время, схожу куплю.

Старичок опять виновато сморщился и снова молча отступил.
А к мысленной карусели в уме Димы добавилась ещё и колбаска: она предстала в виде круга Краковской и укоризненно не хотела исчезать.
-Может я зря отказал? Может надо было сбегать купить? А вдруг этот дедушка не случайно попросил? И это меня Бог испытывал? «Алкал и накормили меня» - колоколом вспомнилось евангельское. Но я же не отказал, только попросил подождать. Служба же. - пытался он бороться.

Ум постепенно закружился вокруг колбаски. Все ушло, кроме неё, и она вдруг стала главной неотступающей мыслью, с которой Дмитрий и пошёл на исповедь.
А ветеран все так и шаркал неподалёку, обращаясь периодически с той же просьбой к другим молящимся, неловко сморщиваясь опять и опять.

После службы Дима подошёл к ограде и окликнул уже совсем растерянного дедушку:
⁃ Вам ещё нужна колбаска? Я сейчас могу сбегать.
⁃ Да! Да! - просиял ветеран. - А купите мне ещё печенья и чая. - разгладил он свои морщины.

Возвращаясь домой, Дмитрий вдруг почувствовал себя счастливым. Колбаска уже не мучала, а сияла, освящая и наполняя сердце теплотой и сытостью.

⁃ Не зря сегодня прожил день, а может и жизнь не зря прожил! Колбаску купил! Бог с ней, с госпремией. - повторял Дима радостно и весело.

Война и мир

Съездили с прихожанами на экскурсию.
Давно не ездили никуда. Решили возобновить поездки.
Для первой выбрали главный храм вооруженных сил в парке Патриот и Новоиерусалимский монастырь.

В новый военный храм давно хотелось съездить. Много отзывов. В инете, в основном, плохие, от побывавших там знакомых - хорошие.

От стоянки идти к храму через огромную площадь, по периметру которой располагаются музейные экспозиции под открытым небом, кафе и входы в музей.
Непривычный защитный зелёный цвет собора, поначалу, воспринимался некомфортно, хотя я уже много прочёл и услышал отзывов и впечатлений и вроде был готов. Но по мере приближения воображение подсказало, что здание собора мне напоминает закованного в латы и кольчугу богатыря. Тем более стены почти полностью покрыты металлическими деталями, а золотые купола сделаны в виде шлема Александра Невского с картины Нестерова.





Приехали мы рано утром, чтобы постоять на службе. Будний день. Вошли в храм через огромные железные ворота с горельефами Бориса и Глеба, сделанными в Шемякинском стиле. Храм совершенно пустой, совсем никого. Служба в боковом алтаре, рядом поёт взвод солдат срочников.



Над центральным алтарем парит огромная золотая скульптура Спасителя воскресшего в облаке взволнованных мозаичных серафимов ,за ними глубокий синий фон космоса, исполненный звёзд. Все это подсвечивается изнутри и снаружи так, что сразу веришь - тьма не может поглотить свет. С этим ощущением долго смотрел на центральную апсиду под пение хора и возгласы служащего.
Об этом образе больше всего встречал плохих мнений: спорно, нетрадиционно, неправославно, неканонично. Не знаю, но по мне, так художник подошёл к той грани, где сводит дыхание.

Стены храма покрыты мозаиками. Причём, их можно разделить на традиционные иконы и изображения воинов.
Первые, может быть, из-за своей привычности не производят сильного впечатления, а вторые, расположенные в основном на западной стене, довели некоторых из нас до слез. У меня в горле тоже стоял ком, когда я их разглядывал. Живые лица наверняка сделаны с военных фоток реальных воинов. Когда всматриваешься, обязательно приходят мысли о контрастах войны, смерти и жизни.
Возвращался и всматривался в эти парсуны по нескольку раз.
Есть в храме, если я правильно понял и новая иконография. Несколько образов Божией Матери среди военной разрухи и огня.
Фотки их не передают, но глаза увлажняются, когда стоишь под ними..




Пол и ступени в храме железные. Из больших плит с глубоким рельефом. Не представляю, как его очищают от грязи и свеч. Это кажется невозможно, но он чистый. Армия!

Снаружи собор весь в барельефах и металле. Кажется даже перегруженным деталями на среднем расстоянии. Но когда подходишь близко - разглядываешь. А стоишь далеко - все сливается в общем виде.
И этот общий вид, богатыря или какой-то неприступной небесной крепости на земле, подчеркивает и трагичность и радостность земной жизни.

Война и мир в камне и железе.

В конце, у разбитого танка почитали друг другу любимые стихи о войне. Спели несколько песен.
Уже неделя почти прошла, а впечатления не стираются. Хочется их оставить в памяти.


Совсем привык

Налаженная жизнь долго упиралась и наконец совсем сдалась с приходом пандемии.
Поначалу многие говорили себе и друг другу: надо потерпеть, молиться, эпидемия окончится, все устроится, вернёмся к нормальной жизни.

Но! Пока не устроилось и надежд на скорое возвращение всё меньше.
QR коды, прививки, болезни и смерти прихожан и знакомых, полжизни в онлайне, маски, штрафы, социальные дистанции. Всё это надолго, а что-то может и необратимо.
А погодные аномалии как-будто жирно подчеркивают: прежней жизни больше не будет.

Признаюсь, устал ждать прежнего и расстраиваться.
А когда начал сдаваться и принимать новые реалии что-то стало отпускать внутри.
И начинаешь думать: и хорошо, что жизнь меняется. Самому её менять не получается, а внешнее давление вынуждает.
И даже благодарность появилась за происходящее.

Но есть одна странность, почти перестал удивляться.
Например, сегодня читаю новость: Ревакцинация в России будет разрешена через 6 месяцев после перенесенной болезни и первичной вакцинации.
И вместо слова ревакцинация, почему-то прочитываю реинкарнация.
И не удивляюсь.

Похоже, совсем привык к переменам.))

Без надежды

На Страстной поговорил с одной молодой женщиной-врачом, которую знал ещё ребёнком и ученицей воскресной школы.
Она дежурит, в частности, в реанимации детских патологий в роддоме. Там выхаживаюся дети, родившиеся на ранних сроках. Минимальный вес, с которого берутся выхаживать новорожденного, по инструкциям Минздрава у нас в стране пятьсот грамм.
Женщина отметила своё выгорание от подобных дежурств: нет перспективы и надежды, просто одно обслуживание организма. Подавляющее большинство таких новорожденных будет неспособно жить самостоятельно и разумно.

⁃ Не понимаю, почему мы обрекаем этих младенцев на такую жизнь. В Европе минимальный вес выхаживания 700 грамм, такие младенцы могут быть нормальными людьми, наш вес там считается выкидышем на позднем сроке. А родители тоже не понимают, требуют выхаживания, а потом через несколько месяцев спрашивают: а почему он ручками не шевелит, глазки не открывает. Позднее они оставляют таких детей на попечение государства или всю жизнь посвящают им. Ну должно же быть место естественному отбору. - возмущалась собеседница.

Мне было сложно.
С одной стороны я за время служения насмотрелся на таких, и детей и уже взрослых, в различных социальных учреждениях. Видел их и оставленных в специальных детдомах и на руках у замученных родителей. Сам многократно задавался вопросом: для чего всё это.
Недавно меня пронзил крик одного юноши в инвалидной коляске после службы в центре реабилитации. По-церебральному растопырив пальцы и склонив голову, он вопил, истекая слюной: как же я без любви! Мне тогда стало очень жалко его и вообще всех. Безнадежно жалко.

С другой стороны, умалять подвиг родителей, отвергнувших ради больных детей свою жизнь, утверждать бессмысленность существования таких детей без надежды, сердце не готово.
Во всем же есть свой промысел и свой смысл. Всегда, во все времена были свои больные, дурачки и юродивые.

Уверен, общего решения тут нет.

Но задумываюсь больше вот о чем: из чего в наше время выросло это стремление так бороться за жизнь без надежды?
Из христианства, из его влияния на нашу культуру и мировоззрение?

Или может быть из современного отношения нашего постхристианского общества к смерти и из-за этого к жизни. Когда жизнь превыше всего и победу над смертью хотят видеть не во Христе, а буквально, по-медицински победив умирание. То есть, забыв о смысле самой смерти?

У меня нет однозначного ответа.

Правда у меня есть один не очень четкий критерий: спросить себя, хотел бы лично я жить таким больным человеком. Без личного опыта ответ конечно будет не полон. Но я не хотел бы.
Тем более, пока свежи пасхальные переживания, преобладает понимание, что смерть побеждена, что у Бога все живы, что нет особой разницы, жив ты или мёртв физически.

Пока я так.

Пасха

Христос Воскресе!

На Пасху всегда двоякость. Радость переполняет, но и смущение подтачивает - смерть упразднена, но она осталась, страдания и тление побеждены, но мы страдаем, мы спасены, но можем погибнуть.

Более тридцати лет в церкви и с самого начала чувствовал, а потом и отмечал, что страстная и особенно великие пятница и суббота больше трогают сердце, чем Пасха и Светлая.

Может быть это оттого, что душа наша, ещё опытно не прошедшая через гроб и воскресение, Пасху пока лишь предчувствует, хотя и знает о ней. А страдания и умирание, это наш повседневный опыт, он как-то ближе.
Как и апостолы имели от Христа обещание Его воскресения, но не жили им, поэтому смутились и разбежались. Им так было привычнее.

Вот и получается, что весть о воскресении-это обещание, а мы пока современники Страстной седмицы.

Поэтому Пасха для нас праздник будущего.

Воистину Воскресе Христос!!

Как же?

Соборовал в центре реабилитации инвалидов, где у нас организована часовня и трудится сестра милосердия. Пришло восемнадцать человек из шестидесяти проходящих курсы реабилитации. Много!

Служил с удовольствием, останавливался на евангелиях для небольших проповедей. На третьем цикле обратил внимание на текст апостола Павла о любви из послания к Коринфянам. Немного прокомментировал, чтобы молящиеся прочувствовали зачало.

Когда расходились, один молодой юноша в инвалидной коляске с ДЦП неожиданно забеспокоился.

⁃ Как же я без любви! - повторял и повторял он. Я глупо улыбался, пытаясь найти общие слова. Его бабушка спешила успокоить не отпускающего меня внука, чувствуя неловкость и повторяя что-то извинительное.

⁃ Как же я без любви! - кричали глаза взволнованного инвалида, быстрей увозимого прочь смущенной бабушкой.

⁃ Как же и я без любви? - спрашивал я куда-то, бредя к машине, сидя в пробке, смотря на звезды. И досадовал. - Что же это за зараза такая! Как это я подцепил его тоску? Ну жил себе, а теперь распечалился. Как же без любви! Да как и всегда! Как обычно! Без любви.

Праздная молитва

Один прихожанин из породы мелхисидеков сообщил мне по-простому, что Иисусова молитва, творимая им обычно - это на самом деле праздность.

  • Почему праздность?
  • Потому что праздности всё-равно что читать.

Вспомнилось, что в периоды увлечения Иисусовой молитвой часто ловил себя на умном повторении текстов разных популярных песен. Как, в какой момент молитва сменялась песней, я не мог уследить.

 Пожалуй и вправду я тогда празднословил, а не молился. Наверное, то что это делание прекратилось постепенно, свидетельствует о его праздной природе.

Об исправлении

⁃ Батюшка, у меня есть тетрадка, куда я для себя записываю грехи. Открыла вчера 11-й год. Знаете, ничего не поменялось! Всё тоже самое. - сокрушённо пожимая плечами, сообщила на исповеди пожилая женщина.

⁃ Я не могу исправиться! - без предисловий, склонив как на плаху голову, отчаянно кинула наша семилетняя прихожанка.

⁃ Уже столько лет стараюсь и прошу Бога о помощи. Отчаиваюсь, унываю от безысходности. - обречённо и опустошённо каялся многодетный отец.

Может я раньше не слышал или не обращал внимание на эти слова исповедников, но в этот пост тема обрела для меня всеприходскую глобальность.
Всматриваюсь в себя и осознаю, что и сам почти не изменился в грехах за 33 года церковной и духовной жизни. В основном все те же грехи, по-разному проявляющиеся в новых обстоятельствах жизни. А то малое, что исправил, нельзя назвать победой, обычно это больше похоже на чудесной освобождение, когда его уже и не ждёшь. Как-то уже писал об этом.
Более того, я сейчас гораздо хуже по грехам, чем лет пятнадцать назад, когда особенно старался быть строгим и соблюдающим, ездил на Афон и носил чётки. Правда, при этом не помню, чтобы был тогда счастливей. Уровень счастья, как состояния души, по моим ощущениям со временем и с возрастом во мне идет по нарастающей и не сильно зависит от уровня грехов.

Но ведь тема исправления все-равно остаётся! Как и тема уныния и опускания рук в результате осознанования своей неисправимости.
Полагаю, поэтому надо по другому отвечать на вопрос об исправлении. Да, с грехами надо бороться, но основные изменения нужно стараться наблюдать в личных отношениях с Богом, что ли.

Не хочется штампами, но идти надо в сторону осознания себя Его сыном или дочерью, доверия к Нему, погружение в океан Его любви.

Если это так, то грехи не то что не важны, но уже совсем не основное в теме исправления. Они уже не ввергают в уныние и не колеблют в нас главное.

Чайная церемония

После родительской староста показала мне принесённый на канон индийский чай.
Картонная советская коробка со слоном. Цена два рубля и гост 73-го года.
Наверное, ему от сорока пяти до тридцати лет. Настоящий экспонат. Удивительно, как он сохранился и из каких тайных углов был вынут и принесён в храм.
Обступили, разглядывали, щупали, принюхивались.
Затем раскрыли, ожидая, что он давно съеден молью.
Нет. Прекрасно сохранившиеся чаинки после сорокалетнего затвора выглядывали бодро и многообещающе.
Думали, ну что там может остаться от чая? Даже запаха нет.
Попросил заварить его за обедом в трапезной.
Давно не пил такого вкусного и насыщенного напитка. Не сравнить с пакетиками. Сразу же с ностальгией вспомнился тридцатилетний коньяк, который как-то тоже принесли на канон. Чем-то они похожи в своей выдержанной зрелости. Небольшая горькость чая, как рамка у картины, подчеркивала основной вкус и аромат.
Заберу коробку домой и буду разбавлять пост чаем.
Старый слон кипятка не испортит!



От Николая Второго до ковида

Посетил сегодня нашу давнишнюю прихожанку, уже пожилую женщину, ученого вирусолога.

Давно, очень давно, собирался к ней и, наконец, нашёлся серьезный повод приехать.

Конечно, беседовали и о ковиде. Прихожанка работала в своё время в уже почти полностью разгромленном сейчас институте вирусогии, была одним из главных специалистов в стране в своей области (её супруг похвалился: таких, как она было всего пять в стране). Поэтому знала всех создателей антиковидных вакцин ещё аспирантами своего института. Она, кстати, занималась разработкой технологии создания вакцин, на основании которой и сделали Спутник V. Она же очень быстро и легко вылечила и меня прошлой весной с помощью антибиотика анаэробного действия (не знаю, правильно ли вспомнил). А потом и себя тоже и ещё многих. На вопрос, почему у нас её схема лечения не используется широко, грустно пожала плечами.

Сейчас она на пенсии и увлечена вопросами постковидного синдрома. В числе симптомов последнего: высокое давление, ухудшение памяти, неконтролируемый гнев, звон в ушах и многое ещё. Внезапно подскочившее в последнее время давление у меня она относит как раз к нему и взялась вылечить.

Я слушал все это с открытым ртом, а собеседница поила меня своими собственными чаями.

Перешли и к воспоминаниям. Прихожанка - бывшая крымчанка, до сих пор у них есть что-то уже развалившееся в Евпатории. Со своей бабушкой она посещала епископа Луку Крымского, который очень уважал последнюю. Видела святого, он гладил её по головке, что-то говорил и благословлял. Император Николай подарил бабушке в Левадии брошь в год трехсотлетия дома Романовых. Бабушке тогда очень понравился цесаревич Алексей. Дедушка же, белый офицер, не эвакуировался с Врангелем и был утоплен большевиками в Севастопольском море, предварительно ему вырезали лампасы на ногах.
Бабушка же в годы фашисткой оккупации долго прятала у себя дома еврейскую девочку, родителей у которой расстреляли. потом ребенка забрал Дядя - партизан. Она же, рискуя, носила в партизанский отряд вещи.

Окунувшийся в переплетение судеб и историй и слегка этим приплюснутый, прощаясь и с трудом надевая ботинки я шутливо заметил: это у меня не постковидный синдром, не могу нагнуться?
Вполне возможно, - ответила она серьезно и хотела застегнуть мне сапог.

Дома, все знающая супруга, недавно написавшая икону святителя Луки, напомнила мне, что как раз сегодня праздник - день обретения его мощей. И оказывается, сегодня же годовщина присоединения Крыма.

Надо же, как заплетается все в один клубок! Не перестаю удивляться.