Начало

Подошла и моя очередь стать жжшником. Буду стараться писать о своем приходском опыте и что-нибудь еще.

Не убий от А до Я

Не перестаю удивляться людям и случаям, показывающим какие мы все разные. Это особенно наглядно проявляется в крайних отношениях к одному и тому же предмету. 
Тут вспоминаются два разговора, происшедших в один день. Оба с незнакомыми мне захожанами, какими-то путями заглянувшими в наш храм. 

Первый мужчина с сокрушённым вздохом поведал мне, что в детстве убивал насекомых. Особенно ему запомнилась муха, которую он замучил с особой жестокостью. Она до сих пор жужжащим укором летает в его голове, заставляя содрогаться о содеянном.
Мне неудержимо захотелось улыбнуться и пошутить, но крайне удручённый вид собеседника, его вздохи, покрасневшее лицо и испарина, будто взмах жезла затаившегося гаишника, остановили мой юмор. Приложив усилие, я с трудом настроился на сочувствие. А мужчина, судорожно вздохнув, с особым чувством произнёс: если она меня сейчас слышит, то может простит то зло, что я сотворил. 
Признаться, тут я стал подозревать розыгрыш, но искренний вид убийцы несчастной мухи не подавал повода так думать. 
От растерянности я пустился в рассуждения о посмертной участи душ животных, потом сбился и закончил общение. 

Высокий мужчина, со следами непростой жизни на морщинистом лице, удержал меня за рукав после панихиды и потребовал разговора. 
Он отсидел двадцать лет, был бандитом в девяностых, разбойничал, грабил и застрелил двух человек.
Рассказывая, он разводил руками, мол, что поделаешь, так получилось. А в конце задал интересующий его вопрос: может ли Бог это ему простить или его и там посадят. 
Он не помнил и не знал никого из пострадавших от него людей, даже имена убитых не были ему известны, как будто это были безымянные мухи.
Но что-то все-таки жужжало в его голове и заставляло беспокоиться. 

Исповедь

Женщина подошла к аналою, перекрестилась и замерла. Глаза её увлажнились, взгляд заблестел, сквозь приоткрытые губы засвистело дыхание.

⁃ Слушаю Вас. В чём вы каетесь? - вежливо-дежурно поинтересовался я у неё.

Исповедница вздрогнула и заплакала. Я сочувственно ждал, когда пройдёт первый шквал эмоций. Через минуту плач усилился и перешёл в рыдание. Женщина всхлипывала, на сжатом вздохе поднимала к верху лицо, резко опускала его с завыванием и гортанным клёкотом, часто дышала, сжимала звуки, захлёбывалась и кашляла.

Совсем растерявшись, я взял её за локоть и, склонившись к покрасневшему уху, громко спросил:

⁃ Как вас зовут?
⁃ Ууууууооооо! - будто понёсся ветер перед ливнем.

И на аналой с рокотом полились новые потоки из глазных хлябей.
Наслушавшись до комка в горле исповедальных рыданий, прицелившись и будто накидывая лассо, я накрыл трясущуюся голову епитрахилью и прочёл разрешительную молитву.

Женщина потихоньку успокаивалась. Всхлипывания и вздрагивания становились тише и слабее.

Дрожащей рукой она достала из себя пятисотрублёвую купюру и положив её на евангелие, сгорбленно отошла.

Мне было неудобно. Размышляя как поступить, я неловко взял деньги. Банкнота была влажной и тёплой.

Искусство, как богословие

Соскучившись во время поста по голубому экрану, супруга включила телеканал Спас. А там показывают Семнадцать мгновений весны. Заворожённо смотрели почти полчаса на Штирлица с Мюллером. Фильм очень даже православный. 

Помню, знакомая игуменья в девяностых показывала своим сёстрам православные фильмы.

—  А какие?

—  Какие? Операция Ы, например.

Может пошутила, не проверял, думаю правду сказала.


У Шмемана встречал мысль, что богословие должно испытываться искусством, а не искусство богословием. Не помню дословно, но мысль понял именно так. Он исходит из того, что в принципе искусство, особенно великое,  духовно и достигает сущности. То есть, богословие - одно из искусств. 


У меня как- то естественно получилось, что чисто профильную литературу сейчас я читаю гораздо меньше и обычно в справочных целях, а художественная и мемуарная литература после почти двадцати лет забвения вернулась на мой диван. И она трогает меня похоже больше, чем в своё время богословская.  

Наверное, прав был Шмеман.

Искушение

Какие хорошие у нас люди. Очень порядочные и честные. И по своей честности не сомневающиеся и в моей порядочности. Это меня всегда обличает и трезвит. 

Женщина попросила совета. Пришли с мужем в банк, а там им объявляют о набежавших процентах на депозите: У вас на счете уже больше миллиона.

Они в изумлении, никогда не было таких денег. Стали отказываться, просить проверки и выяснений. Там смеются, говорят все ваше, уже два года, как деньги лежат. 

— Что делать? Как нам поступить? Какой всё это ужас! Такие деньги нам и не снились никогда. Прилипли и не отлипают. Искушение в пост. - восклицала собеседница.


А у меня в голове мысли: интересно, можно ли этим воспользоваться безболезненно, раз с неба свалилось. И даже зависть какая-то. Второй помысел, правда, уже был какой надо помысел, но первый меня хорошо поставил на место. 


Посоветовал по-житейски. Улыбнуться. Написать заявление в банк, чтобы выяснили, когда и от кого пришли деньги. 

Потом спросил у одной знакомой банковской сотрудницы о ситуации. Она сразу ответила, что в случае депозитов ошибка исключена. Опять закрался помысел. Даже стал жалеть о своей привычке ставить себя на место собеседника. И это всего лишь миллион, а не все сокровища мира. 

Хорошую проверку Господь организовал. Хорошо, что одну, а не три, как на сорокадневной горе. И в форме лайт, чтобы можно было только примерить. 


(no subject)

Всё думаю, пытаюсь объяснить себе смысл существования церкви. То есть, получается, думаю о себе, своём смысле. Потому что, кто я без неё.

Понимаю всё с большей для себя ясностью, что расходящееся кругами разочарование церковью и в мирской среде, как некоего человеческого института, и в церковной, от  несовместимости церковности с жизнью, противоречия, внутренней несходимости, даже расходимости церковных последовательностей, пусть простят мне этот математический термин. Так вот, понимаю, что разочарование не случайно из-за того, что не то мы принимаем за вечное, не то собираем, не то стремимся уберечь. 

Получается, что  сберегаемое, нас всё больше разлучает, делает чужими, даже порой противниками и врагами. А этого быть не может среди Его учеников. Но и было всегда. 

И похоже проблема эта вечна, а не только нашего времени. Но как же она мучительно осознаётся и при этом  не решается, как теорема Ферма. 

Мы так стараемся сохранить традицию, превозносим церковность, следуем обычаям и сберегаем всякие предания. До такой степени, что незаметно становимся язычниками, верим в придуманную жизнь и защищаем её. А если впадаем в другую крайность и уходим из церкви, даже ради сохранения веры, то  начинаем превращать свою веру или взгляды в идеологию с неотвратимостью приводящую к иной борьбе. 

Collapse )

Торжество православия

Крестил в субботу женщину пятидесяти трёх лет. Татарку. 

Работает у кого-то сиделкой рядом с нашим храмом. Говорит, давно уже хотела стать христианкой. Побывала на наших службах, когда привозила на коляске свою подопечную, прошла необходимую катехизацию и собралась. 

Испытываю совсем разные внутренние переживания на крестинах детей и взрослых. 

Крещение детей - это больше традиция. В моём восприятии, даже скорее обряд, чем таинство. Пусть и наполненный умилением от младенческой чистоты и побеждающей взрослую силу беспомощности. Очень редко и непонятно по каким законам на детских крестинах приходят духовные и мистические переживания и происходит внутренняя работа души. 

У взрослых же крещение,  всегда следствие пережитого, результат страданий, прозрений и выводов. Там практически всегда есть соприкосновение с мистикой. Они уже пребывали так или иначе в некотором богообщении (в отличии от крещеных детстве, нередко так никогда  богообщения и не коснувшихся).  (Их опыт еще столкнётся с религией, которую они поначалу воспринимают абсолютно и  всегда очень интересно наблюдать, что получается в браке религии и духа, но оставлю, ибо уже зашёл в другую тему). И этот ещё девственный духовный опыт искренне прорывается и изливается слезами и чем-то подлинным во время таинства. Особенно, когда люди ничего не ждут и не придумывают в себе.

Collapse )

55 лет спустя

⁃ Мне нужно с Вами поговорить!

Преградила мне дорогу в алтарь пожилая женщина, явно не церковная и может быть даже пришедшая в храм впервые.
Было не вовремя, но обрывать и отказывать ей я не решился. Пришлось смириться и заинтересоваться:

⁃ Что-то случилось?
⁃ Ровно 55 лет назад, 6-го марта, я рожала. Роды были неудачные, сделали кесарево, но ребёнок уже умер. Я даже его не увидела. Муж сколотил ящик и похоронил мальчика в нашем семейном склепе. Переживала поначалу, но время лечит и впоследствии вовсе забыла о нем. Не вспоминала ни разу, но 6-го ночью он мне вспомнился. Теперь мучаюсь от своей вины. Похоронили его, как кутёнка и забыли. Не могу успокоиться, прямо день в день это пришло через 55 лет. Наверное ему плохо и мне надо что-то сделать для него? - закончила она вопросом.

Я растерянно задумался:

⁃ Что же тут сделаешь. Да и разве Вы виноваты в том, что он умер. Успокойтесь, по человечески Вы все правильно сделали, даже похоронили, а не оставили в роддоме. Наверное, он там в милости за свою не прожитую жизнь.

Я и сам чувствовал, что говорю пустые обычные слова, хоть и с сочувствием. Она же
все ещё ждала чего-то от меня. Ей казалось, если сделать что-то, то можно загладить свою непонятную вину.
Можно было бы просто поручить нечто, чтобы она успокоилась, но давать пустые советы, будто надо у нас в лавке купить десять крестильных наборов и пожертвовать их куда-нибудь, мне не хотелось. Заставлять читать непонятные ей каноны, тоже выглядело не комильфо.

Вдруг что-то померещилось:
⁃ Вы так и не увидели своего ребёнка?
⁃ Не увидела. Муж сказал потом, что это был мальчик.
⁃ А Вы когда-нибудь молились?
⁃ Ну так. Наверное. В Бога верю, вот и пришла к вам.
⁃ Вы попробуйте помолиться, но своими словами. Приблизительно так: Господи, я виновата перед своим мальчиком, забыла его, не вспоминала, не видела. Пусть в этой жизни мы не встретились, но дай нам встретиться там. Благослови моего мальчика, передай ему, что я его помню.

Она выслушала молча, расслабилась, вздохнула тихо, посмотрела заблестевшим взглядом вверх и пропустила меня в алтарь.
Надеюсь, она ещё появится.

(no subject)

Выходной.
Проснулся и долго лежал, глядя в потолок.
Думал обо всём и ни о чём.

Главная мысль: человек ищет гармонию и его деятельность направлена на приобщение к ней.
Работа, творчество, отдых, развлечения, семья.
Всё это, чтобы стать частью праздника жизни, вокруг кипящей.
Приезжая к инвалидам с требами, часто слышу от них про зависть к тем, кто может ходить и печаль от этого.
Каждый человек тоже в некотором смысле инвалид, этим и можно объяснить его печаль, желания и порывы:

⁃ Ах, как хочется достичь, быть внутри жизни, а не зрителем её.

Но не получается, только её за хвост и снова вдруг зритель. А жизнь это процесс, потому, если он прекращается, мы уже чужие в ней.

И ещё разглядел на моем потолке.
Меня разрывает на части два моих я.
Хочется быть лучше. Или нет, выглядеть лучше, чем я есть. Но когда думают обо мне лучше, меня начинает мучить совесть от подобного обмана.

(no subject)

Одна хорошая женщина, христианка со стажем лет 20-30, недавно призналась мне, что теряет веру. Я предположил, что в её случае, речь идёт больше не о Боге, а о религии. Женщина задумалась и промолчала.

Молодая девушка, красивая и скромная, закончившая Свято-Тихоновский и даже там поработавшая, приехала ко мне поговорить и тоже раскрылась, что уже полгода не ходит в церковь. При этом, она ушла на светскую работу из церковной структуры, но очень мучается по привычке, ей все кажется, что её Бог накажет.

Думаю над этими ситуациями, на самом деле они частые и даже закономерные. Некоторые видят в них, что у людей наконец открываются глаза на наши церковные болезни и недостатки, а мне представляется, что это такой личный, но отчасти и общий путь духовной жизни.

Признаться, подозреваю, что если бы я не был священнослужителем, привязанным к церкви профессионально, то сам бы прошёл через подобное отрицание и отход. Но лично я переболел этим в сущем сане, а мирянам в сомнениях, довольно просто прекратить церковную жизнь.

На самом деле, эти разговоры не состоялись бы, если женщина с девушкой не тревожились бы о правильности своих мыслей. Не думаю, что тут срабатывает внушённое чувство вины. Скорее, это проявление страха Божьего. По своему опыту, думаю, имею право так сказать.

Сравнил бы подобные состояния с взрослением: ребёнок вырастает и постепенно осознаёт, что его родители не самые умные, честные и сильные; начинает насмехаться и даже не уважать их, но нравственный закон не даёт успокоиться и со временем повзрослевший ребёнок как правило, переходит на новый уровень любви и заботы.
Или не переходит.
Это тоже выбор.