maxminimum (maxminimum) wrote,
maxminimum
maxminimum

Category:

Проповедь. (Рождественский рассказ)

Всё-таки закончил начатый давно рассказ. Решил выставить его целиком, откорректировав предыдущую часть с учетом критики и размышлений. Наверное будут ещё исправления и добавления.
Описанное произошло со мной лет пятнадцать назад.  




В начале декабря ударил мороз. Выпавший снег, словно накрахмаленная рубашка, покрыл землю невозможной, слезящей глаза белизной. После снегопадов небо очистилось и короткое зимнее солнце днём весело леденило наст, а ночами месяц со звёздами искрили сугробы, будто парчу на престоле.
Отец Дмитрий ехал на воскресную службу по сверкающей под луной узкой лесной дороге. Сказочный пейзаж за окнами автомобиля завораживал и порождал в его душе предчувствие чуда.
После леса дорога прорезала большое поле, далеко огибая спящую воскресным утром деревню.
Еще издалека священник заметил две черные фигуры. Одна неподвижно лежала на мёрзлом асфальте, а другая махала руками приближающимся фарам.
Взволнованный неожиданным обстоятельством, водитель остановил машину.
Лежащий оказался мертвецки пьяным грузным мужичком средних лет в темном драповом пальто и ондатровой шапке. Он громко сопел во сне и что-то бормотал, пряча голые руки в рукава пальто.
Отец Дмитрий даже поёжился, представив, как это спать на земле в пятнадцатиградусный мороз.
Женщина, тоже выпившая, но больше  напуганная, отчаянно взывала:
- Довезите нас до Пирогово! Мы сами не можем дойти.

- Совсем не в состоянии встать? - спросил священник, наклонившись и разглядывая спящего.
- Не могу разбудить. Перебрали в гостях. Не знаю, как смогли сюда добраться. - выдохнула она, умоляюще сжав руки перед собой.
Отец Дмитрий вспомнил, как один раз пожалел и подобрал лежащую на автобусной остановке пьяную тётку. Он долго втаскивал её в машину, а она, будто намазанная маслом, соскальзывала с кресла на коврик и вытекала в дверь. В конце концов, отчаявшись усадить женщину, он оставил её лежать на полу автомобиля и осторожно убрав торчащие наружу руки и ноги закрыл дверцу. Потом долго ездил, не понимая куда везти бесчувственное тело и наконец сдал пьяную  в приёмное отделение Первой Градской больницы, соврав врачам, что ей плохо.
Жалость и чувство тревоги вступили в схватку в душе иерея. Мороз уже щекотал ноздри и священник понимал, чем может закончится пьяный сон на асфальте. А страх опоздать и получить нагоняй от настоятеля покрывал испариной лоб и заставлял нервничать.
- Так. Минут десять я буду его грузить, везти ещё минут пять-семь, затем вытаскивать и тащить, ну и всякое непредвиденное. Всего полчаса займёт. А запаса у меня минут пять. - молча размышлял батюшка под тревожным взглядом подруги пьяного, - Блин! Мне служить, а опоздаю, придётся объяснительную писать. Кто же мне поверит, если правду скажу.
Решение созрело. Отец Дмитрий отвёл глаза и обронил:
- Я ко времени еду, мне нельзя опаздывать, но следом первый автобус идёт, только что его обогнал. Он точно вас подберёт, там водитель осетин.
Быстро сев за руль и нажав газ батюшка помчался в храм.
- Как же можно так напиваться! - вслух возмущался священник, оправдывая свой побег.
Хотелось как можно быстрее забыть неожиданное приключение.
Чтобы успокоиться отец Дмитрий стал репетировать сегодняшнюю воскресную проповедь.
- Во имя Отца и Сына и Святаго Духа! Сегодняшнее Евангельское чтение - начал он и остановился, задумавшись - Елки-палки! Я же забыл вчера посмотреть что сегодня читается! Опять придётся на ходу сочинять, вот досада.
Впереди показались фонари Пирогова. Священник вздохнул и прибавил газу, желая скорее миновать посёлок. Но глаза невольно цепляли заснеженные дома, а внутренний голос шептал во внезапно покрасневшие уши:
- Интересно из какого они дома. Из этого? Или может из того?



Служба шла своим чередом. Привычная атмосфера храма быстро стёрла в священнике воспоминания об утреннем инциденте. Он отстранённо наблюдал, как диакон чинно выходит на амвон и раскрыв тяжёлое, убранное в позолоченный оклад Евангелие с выражением читает воскресный отрывок.
Рассеянно вглядываясь в ярко горящую выносную свечу, изучая внешний вид лежащей на аналое большой книги отец Дмитрий размышлял:
- С чего вдруг диакон сегодня вытащил это Евангелие? Оно тяжеленное, огромное, одного металла там килограмм восемь-девять. Сама-то книга совсем лёгкая, а её будто в железные оковы заточили. Во! Интересная мысль! Все эти наши драгоценные оклады и ризы на книгах и иконах, они как темница, куда прячут истинное Евангелие и святых. Отлично, вот и проповедь готова! Разовью тему про то, что мы замуровываем Слово Божие в оклады, будто в тюрьму сажаем, чтобы оно перед глазами не стояло немым укором. Можно под любой Евангельский рассказ подвести эту мысль. Ещё не раз пригодится. Молодец отец Дмитрий.
Воодушевлённый неожиданным озарением, батюшка продолжил служение литургии. Он высоко воздевал руки, вдохновенно произносил возгласы и ощущал на себе прилив благодати.
После заключительного отпуста священник вспомнил, что так и не заметил чего читал диакон. Стоя на амвоне и заглядывая в алтарь он окликнул сослужителя:
- Отец, напомни о чём сегодняшнее писание было.
- Батя, ты чего не проснулся что ли? Я на тебя всю службу поглядываю, странный ты сегодня. О милосердном самарянине зачало. - усмехнулся тот через плечо.
- А. Спасибо.
Священник повернулся лицом к прихожанам и начал проповедь.
- Во имя Отца и Сына и Святаго Духа! Сегодня мы все слышали Евангельский отрывок о милосердном самарянине. Думаю, многие из нас досадуют, слушая из года в год одни и те же тексты. ‘Неужели нельзя почитать чего-нибудь новенькое!’- наверное восклицает тут кто-то. Но писание - это меч обоюдоострый, оно может внезапно разрубить наши помыслы и обнажить новый смысл сто раз перечитанных страниц.
Постепенно разгоняясь и воодушевляясь он продолжал:
- Например сегодня мы слушали притчу про то, как мимо беспомощно лежащего на дороге из Иерусалима в Иерихон, израненного и ограбленного разбойниками иудея, равнодушно прошли священник, а затем левит. Они лишь приостановились и, посмотрев на несчастного, поспешили по своим делам. И только презираемый иудеями самарянин позаботился о страдальце. Он, этот иноплеменник оказался попавшему в беду Иудею ближе, чем его сродники.
Что-то заныло внутри, но ведомый вдохновением священник не обращал внимание на беспокойство.
- Так вот, слушая писание, смотря на закованную в серебро и золото священную книгу, я вдруг подумал, что за этим видимым благочестием и благолепием мы пытаемся спрятаться от христианских призывов и заповедей. Даже не сами прячемся, а пытаемся запрятать их подальше от себя. И может быть все эти драгоценные оклады и кивоты подобны золотой клетке, куда нам хочется посадить Христа.
Отец Дмитрий приостановился, переводя дух и удовлетворённо размышляя над продолжением получающейся проповеди. Он даже представил себе эту клетку с сидящем в ней грустным Спасителем. Правда, какое-то непонятное неудобство тревожило его. ‘Может действительно не выспался’- мелькнула досадная мысль в расплывающемся тумане. Пытаясь собраться священник сосредоточился на воображаемой клетке и неожиданно увидел там ещё одного человека, того пьяницу в ондатровой шапке.

Прихожане внимательно слушали батюшку. Чувствовалось, что им по душе его слово.
На раннюю службу приходят обычно те, кто уже давно в храме и любят помолиться в тишине и благоговении, поэтому внезапный возглас женщины, стоящей у центрального подсвечника заставил всех вздрогнуть.
- Батюшка!
Всплеснула она руками, увидев как священник пошатнулся и схватился рукой за латунную ограду алтаря.
Иерей стоял бледный с широко раскрытыми испуганными глазами. Он слабо приподнял руку, призывая всех успокоиться. Люди в храме замерли в напряжённом ожидании. Даже в алтаре воцарилась тишина - перестали разговаривать и наводить порядок диакон и пономари, обычно никогда не обращающие внимание на проповеди.
После до неловкости затянувшейся паузы священник заговорил:
- Слово Божие действительно меч поражающий и огонь обжигающий. - он ещё помолчал и проглотив комок продолжил - Сегодня рано утром я спешил на службу. Ехал на машине по загородной дороге.
В напряжённой тишине он поведал стоящим боль, вдруг так внезапно пронзившую и опалившую его сердце.

Люди по обычаю подходили после проповеди поцеловать крест и руку служащего священника. Многие не поднимали глаз, кто-то из женщин плакал. Один пожилой мужчина помявшись сочувственно произнёс:
- Хочется верить, что тот осетин, водитель автобуса, оказался не левитом, а добрым самарянином.

Tags: #ятестируюновыйредактор, Рассказ
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Как же?

    Соборовал в центре реабилитации инвалидов, где у нас организована часовня и трудится сестра милосердия. Пришло восемнадцать человек из шестидесяти…

  • Праздная молитва

    Один прихожанин из породы мелхисидеков сообщил мне по-простому, что Иисусова молитва, творимая им обычно - это на самом деле праздность.…

  • Об исправлении

    ⁃ Батюшка, у меня есть тетрадка, куда я для себя записываю грехи. Открыла вчера 11-й год. Знаете, ничего не поменялось! Всё тоже самое. - сокрушённо…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 56 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Recent Posts from This Journal

  • Как же?

    Соборовал в центре реабилитации инвалидов, где у нас организована часовня и трудится сестра милосердия. Пришло восемнадцать человек из шестидесяти…

  • Праздная молитва

    Один прихожанин из породы мелхисидеков сообщил мне по-простому, что Иисусова молитва, творимая им обычно - это на самом деле праздность.…

  • Об исправлении

    ⁃ Батюшка, у меня есть тетрадка, куда я для себя записываю грехи. Открыла вчера 11-й год. Знаете, ничего не поменялось! Всё тоже самое. - сокрушённо…