June 30th, 2015

Вот так

Вечерняя служба. Шелест открываемой завесы. Возглас. Вчитываешься в слова тайных молитв на вечерне. Пытаешься пропустить через себя хорошо знакомый текст. Иногда получается и тогда слова загораются и светят и греют, замираешь. Диакон произносит мирную. Одно за другим вмещаешь страну, город, храм, путешествующих, страждущих, плененных, власти, воинство. Поместилось, с благодарностью и удивлением выдыхаешь " Яко подобает Тебе всякая слава…". Стихиры на Господи возвах, благословляешь кадило и идешь поминать к жертвеннику. Звон колокольцев, струящийся в лучах вечернего солнца дым, где проходит диакон, распускаются розы. Открываешь синодик, Господи возвах к Тебе услыши мя! Имя за именем. Судьба за судьбой. Радости, печали, просьбы. Течет служба. Прерываешься на возгласы, на просительной вчитываешься как первый раз в тайную молитву после "мир всем". "Господи, приклонивый небеса и сошедый на спасение рода чел…". Приклони небеса Господи, сойди, помоги, будто слышатся голоса из храма. И сам с ними. На кафизме выходишь на исповедь. Диакон ведет службу. Всматриваешься в глаза подходяших. Выслушиваешь, стараешься понять дыхание сердца. Как иногда мешают слова, как молчание порой звучит убедительней. Всхлипывания, жалобы, отчеты. Слушаешь. За окном садится солнышко. Тихо мечтаешь прогуляться до дому пешком, в теплых лучиках почитать правило. Поглядеть на небо. Служба кончилась, но еще исповедники. Совсем немного и к солнышку. "Батюшка, мы первый раз пришли, помогите нам исповедаться". Все. Ну почему так всегда. Наверно Ты, Господи, приклонил для них сегодня небеса. Темнеет. Выхожу из храма, идти уже не можется, поеду на машине.

Одухотворить суету

В нашем храме есть заштатный священник, иерей N. Он уже инвалид, с палочкой. Не служит, только исповедует в праздники. Сегодня батюшка причащался. После Отче наш он вдруг обратился ко мне:
-Знаешь, чего-то хочешь, ищешь, делаешь, а ведь ничего не нужно.
Сказано было так по настоящему, что и я вдруг понял, ничего не нужно. Странно было это слышать именно от него, непохоже как-то. И от того убедительней.
Стоял и думал, так удивленно, как будто разучился дышать. Вдохнул, а выдохнуть не получается. Внутри что-то нарастает, томит, постепенно понимаешь, что дышать все-таки нужно, но зачем, если не нужно. Начинаешь видеть, та решетка на окне алтаря это на самом деле лестница, ведущая на крышу и дальше, на колокольню, на вершину лиственницы. Побежать, забраться, а там все поймешь. Выдыхаешь медленно, дышишь, но уже по другому. Постепенно внутри светлеет, чувствуешь, все ненужное становится нужным. Не так как раньше нужным. Пока я не дышал, задышало все вокруг. Дыханием жизни. Суета одухотворилась, стала не суетой. Значит уже не суетишься, а делаешь главное. Все теперь нужно, нет не нужного.

Очнулся. Не забыть бы. Проснусь утром, и, вдруг, все по прежнему. Буду вспоминать. Что там батюшка интересного сказал? Не нужно? Ничего? Не буду спать.