December 4th, 2015

Виртуальные души (продолжение)

Отец Дмитрий волновался, его лицо то краснело, то бледнело, то покрывалось потом, а за окнами трапезной, будто пытаясь угнаться за сменой чувств батюшки, сияние солнца сменялось набегом туч и раскрытием хлябей, дождь еще лил, а солнце вновь сушило не успевшие напоить землю лужи. Казалось природа тоже нервничала, заразившись волнением иерея. 
Он начал говорить:
- Отцы, братия и сестры, дорогие мои, вижу как вы переживаете за меня, как жалеете о нашем расставании и недоумеваете моим неясным намекам. Мне хотелось тихо уйти за штат и исчезнуть, но боюсь сердце мое разорвется на мелкие кусочки, если оставлю вас в неведении и не поделюсь своей историей. 
Когда владыка благословлял мне заниматься организацией тюремного служения, я и не представлял во что это в результате выльется.
Все вы знаете про нашу переписку с заключенными, некоторые из вас тоже участвуют в этом богоугодном деле. Одним из моих корреспондентов был пожизненно осужденный за многочисленные жестокие убийства и ограбления рецидивист, содержащийся в колонии Черный дельфин. Режим жизни в таких местах очень тяжел и заставляет со временем задумываться о главном и искать смысл своих страданий. Мы долго переписывались, Николай оказался очень талантливым человеком, в вынужденном уединении его дар проснулся и он стал сочинять короткие эссе воспоминания о родном Ленинграде, о пережитом в детстве и юности, описания встреч и расставаний, впечатления о прочитанном. Однажды я получил письмо, где Николай сообщал о предложении, поступившем ему от руководства колонии. В целях оптимизации расходов на содержание заключенных было проведено научное исследование и найден препарат при котором в условиях, когда температура поддерживается постоянно три-пять градусов, мозг человека может функционировать в режиме бодрствования, а тело находится в состоянии похожим на летаргический сон, все физиологические процессы в нем почти останавливаются. Была создана капсула с системой жизнеобеспечения на несколько десятков лет, человек помещается в нее и закапывается как консерва на определенною глубину. И все, его мозг с одетым на голову виртуальным шлемом работает без сна и отдыха, может выходить в интернет, читать, общаться, вести научную работу, играть в игры, делать все, чем можно заниматься в сети. Государственные деньги на этого зека больше не расходуются, даже и вспоминать о нем не надо, в свое время датчик оповестит о его естественной кончине.
Николай, желая послужить людям и искупить свои преступления с готовностью согласился быть первым испытателем в научном исследовании. Его заживо похоронили на одном из тюремных кладбищ. - Отец Дмитрий замолчал и потянулся за салфеткой, казалось ветер подул от пошедшего по помещению гула, дойдя до окон порыв пронесся насквозь, поднял во дворе пыль, нагнул деревья, стал трепать юбку встретившейся на пути женщины и, вернувшись осел на вспотевшем дождем оконном стекле. Протерев лоб, рассказчик продолжил. 
- Осмотревшись и освоившись, пожизненно заключенный в интернет Николай, завел себе аккаунты в разных социальных сетях, начал писать по церковной тематике, приобрел аудиторию и вошел в топы блоггеров северного региона. Но видимо что то неладное происходило с его застрявшей в виртуальной паутине душе, почти забывшей про свой еще живой труп. Отсутствие событий в реальной жизни он в первые годы компенсировал воспоминаниями и фантазией. Написав и издав несколько книг и продавая их через свои блоги, он научился зарабатывать. Но со временем, Старая Колокольня, такой ник он себе взял в одной из соцсетей, стал озлобляться, и с некоторых пор высматривает с высоты, неосторожно пошедших к нему на расстояние плювка. Его талант, оторванный от тела, совершил свой, боюсь подумать, необратимый и окончательный выбор, как когда то сделал другой бесплотный, и теперь ищет только тьму и грязь, пытаясь вымазать этой грязной тьмой даже солнечные лучи. 
Наблюдая за творчеством Старой Колокольни я стал осознавать правила жизни по виртуальным понятиям и пришел к тревожным выводам.- 
Неизвестно откуда налетевший шквал ударился в окна, с треском вывернув их наизнанку, проник в комнату, неся за собой, как комета, хвост пыли и, отыскав на столе стопку салфеток, разметал их по трапезной белыми птицами, одна из них неожиданно залетела прямо в открытый рот отца Дмитрия.
- Это он! - побледнев, воскликнул иерей, давясь бумажной белизной.