February 4th, 2016

Виртуальные души (продолжение)

Предыдущие части по тегу фантастика.


Когда отца Дмитрия впервые ввели в одиночную камеру колонии и, сняв наручники, оставили одного, он огляделся и вздохнул: Господи, неужели это на всю жизнь! Только Ты и я. 
Сколько людей раньше говорили и писали ему в храм, делясь своими скорбями, обидами и страданиями, ища поддержки и помощи. Как добрый пастырь он жалел, сочувствовал обиженным и измученным, говорил слова утешения, приводил в назидание евангельские примеры терпения, старался посадить и взрастить семя надежды в мятущихся и унывающих душах. Часто он рассказывал о счастье, доказывая, что оно есть прежде всего состояние души, что можно иметь покой и мир при любых внешних обстоятельствах, даже при тяжелых недугах и житейских трудностях. Он учил полагаться во всем на Бога, доверять Ему, смиренно принимать то, что мы не в силах изменить. Иногда батюшка так переживал за своих собеседников и корреспондентов, что готов был поменяться с ними местами, взять часть их скорбей и болезней, даже со страхом отчаянно просил Господа перенести на него их страдальческие кресты. Но жизнь священника текла в благополучии и достатке, болезни обходили его и близких, уважение и почитание тенью сопровождали дни иерея. При всей благодарности Богу за Его милости, отец Дмитрий чувствовал фальшь и звенящую пустоту своих слов, ведь он никогда не переживал великих несправедливостей, не мучился от беспомощности над смертным одром своих детей, не знал голода, нужды, скитаний и одиночества, не страдал депрессией, не был обманут.
Он, учивший людей принимать все, не мог принять своего бесскорбия среди окружающих стонов и слез, не мог смириться с тем даром благополучия, что дал ему Бог. Удивленный своим крестом, батюшка заболел душой и так и не понял, как он может дальше оставаться наставником скорбящих. В поисках выхода и внутреннего мира, отец Дмитрий решил было отказаться от священства, уйти за штат и зажить мирской жизнью, никого не поучая и ничем не отличаясь от окружающих. 
Решившись и подав прошение, иерей Божий вдруг неожиданно воспринял на себя все пропущенные когда то скорби и теперь смотрел на дверь и решетки камеры как когда то Адам на запертые райские врата.