June 13th, 2016

Из жизни катехизаторов

Привычно проснувшись без будильника в шесть утра Владимир ещё долго лежал разминая больные колени, когда же зажмурясь встал, то треск суставов рассыпанным горохом наполнил комнату, а звон в ушах долго задавал тональность чтению утренних молитв. Сегодня Владимиру предстояло отвезти одну свою подопечную на обследование к неврологу, для этого ещё с вечера был заполнен бак его старенького жигуленка, бедным родственником стоявшего среди многочисленных иномарок во дворе московской многоэтажки. С трудом Владимир накопил на этот, наверное, последний жигуль Тушина, после того, как разбил свою старую копейку. На улицах столицы тот выглядел как посох странника, рядом с породистыми жеребцами спешащих по своим делам всадников. 
Сев в машину, открыв заслонку карбюратора и покачав несколько раз педаль газа, миссионер-катехизатор строящегося московского храма повернул ключ в замке зажигания. Оранжевая лампочка на щитке приборов заставила сжаться сердце водителя. "Бензин слили! Второй раз за год. Как будто вернулись девяностые. Вот как бьет кризис, кому-то нечем кормить своего жеребца."- мелькнуло в голове. Успокоившись, Владимир вздохнул и решил поблагодарить Господа за украденное топливо. 
- Боже, у меня бензин слили, благодарю Тебя за это, правда у меня больше нет денег, а Лидия Михайловна так долго ждала своей очереди к специалисту. 
После молитвы почему-то вспомнилась молодость, когда пятьдесят лет назад, ещё до армии, он работал матросом на речном трамвайчике, ходившем по Москве-реке. Капитан, несправедливо обругав, обидел его товарища и Вовка отомстил за друга, взломав вечером буфет и стащив оттуда бутылку вина и шоколадку. Они залили обиду украденным вином, выбросив пустую тару за борт, а утром буфетчица объявила капитану, что буфет обчищен полностью. 
С бензином к счастью помог сосед, свозив на заправку и одолжив денег. Но поток воспоминаний продолжал черно-белым фильмом крутиться в голове весь день, выхватывая лица людей из прожитой жизни. 
Всплыло, как летом, ещё студентом, он подрабатывал переводчиком на ВДНХ. Отношение с куратором из КГБ у него были хорошие, группы иностранцев ему поручали регулярно и постепенно он стал привыкать к приличным заработкам. Как-то куратор пригласил студента в кабинет и после товарищеской теплой беседы предложил сотрудничество. Володя помнил как дрожали колени, когда он отказывался, почему то поразило нескрываемое удивление чекиста.
- Вы теперь не будете давать мне группы? - наивно спросил студент.
- Почему же, буду.- последовал ответ куратора. 
Однако только через два года через старого знакомого Юру, пошедшего служить в органы, ему снова удалось получить должность переводчика. Этот Юра не раз ещё помогал и к нему в сердце Владимира осталась теплое благодарное чувство. Спустя годы, приняв веру, крестившись и пройдя обучение в общине известного московского священника, он позвонил Юре и, рассказав о своей новой жизни, пообещал свою дружбу. 
- Ах, да ты ещё в Бога веришь! - закричал разъяренный чекист и бросил трубку. 
Память перелистала страницы жизни и воспоминания уже стали цветными. Чекист Юра запил после смерти жены и, впав в белую горячку, был помещен в интернат в соседней области, где пребывал в состоянии невменяемости. Случайно узнав о старом товарище Володя стал каждый месяц навещать Юру и читать ему Евангелие. У вас ничего не получится, отговаривал директор интерната, но через три года Юра стал причащаться у приходящего батюшки. Я теперь люблю Бога- были его прощальные слова на последней встрече. Вскоре Юра умер.
Среди ряда мелькающих людей память выхватила лицо старой мамы. 
- Володенька, ну как же я буду креститься, я же еврейка, а у нас под Витебском православные так над нами издевались, нет я не могу. - отвечала каждый раз мама на все доводы и призывы сына. 
Но однажды она согласилась. Не веря своему счастию, Володя тут же сам крестил мать, а на следующий день позвал священника довершить таинство.
Ноги не слушались, спина болела, но завтра в центре реабилитации предстоит разговор и подготовка к первой исповеди одного молодого парня, который выбросился из окна четвертого этажа и, став инвалидом, наконец захотел жить. Надо еще перед сном помолиться за него- растирал колени Владимир.