August 26th, 2016

Другой сбитый лётчик

Галину Александровну (см. по одноименному тегу) не посещал из-за отпуска больше месяца. Она так и не села назад на свой стульчик, давным-давно обутый в подшипники каким-то добрым умельцем. И хотя мы дарили ей современное, манёвренное инвалидное кресло с тормозом и откидывающимися подлокотниками, стульчик на подшипниках не долго ревновал блестящего хромом и спицами соперника, старый конь оказался привычней, но сейчас и он грустит у её кровати. Совсем ослабевши после лежания с очередным обострением, Галине Александровне не хватает сил держать спину в сидячем положении, сутулина перевешивает и грозит падением и очередными переломами. Кроме того за месяц она заметно похудела, черты лица обострились, уже не может читать из-за ослабевшего зрения и стала заметно хуже слышать. Скоро ей будет девяносто один, а перестала вставать и выходить она в 1982 году, когда я окончил школу. Крестилась она на Соколе меньше чем за два года до болезни. Священник, совершавший таинство, очень ею удивлялся, приглашал иногда ходить в храм и причащаться хотя бы раз в году. Но Галина Александровна стала усердно посещать службы и даже вышла на пенсию в положенный срок, чтобы больше быть в храме, где была самой молодой прихожанкой, хотя начальство и уговаривало продолжить научную работу (она какой-то кандидат). 
Обычно священника просят придти на дом, когда одолевает страдание и болезнь, нередко безнадежная. Человеческие чувства при этом выплёскиваются на пастыря и, как ни одеваешься в латы привычки и броню профессионализма, нередко уходишь заражённый и пропитанный испарениями чужих переживаний. Один знакомый иерей, служащий в психбольнице, рассказывал мне, что психически здоровым и восстановленным он себя чувствует только короткое время в самом конце отпуска. Тут ещё цепляет своим крючком не до конца мною понятый вопрос о профессионализме священника, мне оно видится прежде всего в неравнодушии к людям и проблема совмещения этого неравнодушия с внутренним спокойствием и миром пока не решена мной. Соскок с этого вопросительного крючка мне видится в молитвенной практике и твердой вере, но это не быстрое решение, поэтому чаще всего я действую по принципу "клин клином" и "подзаряжаюсь" оптимизмом, смирением и верой у тех болящих, кто излучает подобные волны. Таких людей тоже не мало, не забуду свою коллегу-подругу в Даниловом, Ирину Владимировну: незадолго до смерти застал её за составлением списка мест, где она собирается побывать в свободные для души три дня после кончины. Галина Александровна, тоже такой излучатель, прошлый раз с оптимизмом рассказывала мне о своём будущем. Оно заключается в том, что при подобном заболевании ей ещё предстоит стать неподвижным бревном, конечно не очень хочется, но, если необходимо, то делать нечего и интересно даже, как это быть бревном. Как говорил Тургеневский Лаврецкий, у стариков есть занятие молодым неизвестное и которое никакое развлечение заменить не может: воспоминание. Галина Александровна вспоминает и переосмысливает свою жизнь, благодарит за прошлое и кается за ошибки. Порой удивляешься глубине её оптимистичных переживаний. Обычно при прощании Галина Александровна кладет меня на лопатки просьбой помолиться о её безболезненной и мирной кончине, но на этот раз она только сказала: 
- Я всегда боялась страданий, а сейчас думаю, что все люди проходят через это, так что же мне бояться.