December 9th, 2016

Адский огонь церковной романтики

Несколько текстов назад, в записи "Феодор", писал о девочке, сбежавшей из дому и задержанной на границе. Основная версия её побега заключалась в том, что она стала жертвой обмана через соц. сеть. 
Мня мучает вопрос, почему? Почему не сработало христианское воспитание, не уберегла работающая в церкви мать. 
Причин может быть множество, но полагаю одна из них в том, что ребенок не понял христианства и соответственно не принял его. Не захотел служить ему. Не знаю до конца современных детей, но полагаю, что большинство из них все-таки ещё романтики и ищут идею, которой можно служить. 
Отступлю немного. 
Когда во второй половине восьмидесятых я стал смотреть на церковь и задумал креститься, моими наставниками на пути были тоже романтики. Тогда многие пришли ко Христу на этой волне, минуя семейное христианское воспитание. Когда то я писал о своих впечатлениях от наблюдений за священниками из романтиков и потомственного священства или родившихся в христианских семьях. У романтиков я видел больше горения, а воспитанные были более устойчивыми и укорененными в традиции. 
Сейчас, глядя на многих наших прихожан я вижу несчастных людей, страдающих и мечущихся от своей неисправимой греховности, плачущих о детях, отказывающихся ходить в храм и носить крестики, людей, живущих почти в постоянном страдании. Может быть есть такой человеческий тип, желающий страдать, и свою долю мучений такие всегда найдут, но в данном случае я вижу, что причиной подобных состояний является неизжитый романтический подход к церковной жизни. По сути тот огонь, что горел в их душах неким маяком, стал теперь не светить и греть, а больно обжигать и их и тех кто рядом. 
Теперь я попытался поставить себя молодого на место этой девочки и прочих детей в подобных семьях из бывших романтиков. Да я бы тоже убежал, тоже не принял бы такого страдающего христианства, наверняка стал бы протестантом или адептом какой-нибудь новой религии. Ну кому в молодости хочется обрекать себя на непонятные страдания? Дети же видят плод христианской жизни в своих родителях, они понимают неправильность и неоправданность подобных мучений. 

Случается, что пользуясь своим человеческим авторитетом или авторитетом священного сана, мне удается достучаться до страдальцев и заставить их согласиться уважать свободу своих близких, смириться со своей неисправимостью, положиться на милосердие Божие, увидеть в Гоподе отца, а не судью. Но достучаться и объяснить можно, а изменить запущенное очень трудно. 
Опять приходим к теме несовершенства нашей церковной педагогики. Не умеем мы показать путь ко Христу, дальше молись и кайся чаще всего не заходит.