October 19th, 2019

Сходил в театр

Наш прихожанин, актёр московского театра, позвал нас с супругой на спектакль «Царство отца и сына» по пьесам А.К.Толстого «Смерть Ивана Грозного» и «Царь Феодор Иоаннович».
Сам Дмитрий там играет Ивана Грозного.

Хорошие места, великолепный состав, постановка пусть и современная, но недалеко отошедшая от классики и при этом злободневная, да ещё подготовительная рюмка коньяка в буфете сделали вечер.

Тема власти и человека всегда интересна, тем более, если сам являешься руководителем и подчинённым. Смотришь и осмысляешь прожитый опыт.

В спектакле два полубезумных царя, один болен недоверием, величием и гневом, другой доверчивой слабостью, добротой и простотой.
При первом забитые, напуганные и послушные бояре, принимающие все безумства. При втором сильные, интригующие, вырывающие куски, творящие произвол подчиненные.
При обоих страдает и валится государство.

Для меня эта тема актуальна. И не в применении к кому-то там наверху, хотя и замечаешь актуальные параллели. Тут я согласен с Толстым, если суждено чему-то подняться или свалиться, то правитель тут не важно какой. При любом свалится или поднимется.

А вот вопрос как, с позором или славой, для меня важен.

Правда, вот опять вопрос, что есть позор, а что слава?
Царь Иван славен в истории, а Феодор слишком мал для неё. Но по спектаклю второй гораздо более вызывает симпатий.
Жестокость или как сейчас говорят - жесткость, Грозного - сила? Примиренчество и доверчивость Феодора - слабость?
Или наоборот?

Что-то мне подсказывает, что это вопрос чисто личный и индивидуальный. Хорошо, когда человек находится в гармонии со своей средой, тогда он может быть таким как есть. А если нет? Если ему приходится творить вопреки себя. Тогда и решается, что есть сила, а что слабость.

Несколько дней уже всматриваюсь в себя, размышляя о своём месте. Конечно я пытаюсь построить такой мир на приходе, где мог бы быть самим собой, жить гармонично. Но чаще всего собой мне быть не удаётся. Приходится поступать вопреки себе. При этом чувствую, что я меняюсь, вернее раздваиваюсь. Два моих я по очереди смотрят на поступки друг друга, по очереди становятся мной и моим зрителем.
Иван и Феодор в одном флаконе.

Интересно все-таки жить, говорит откуда-то третий.

А приход развивается независимо от того, какой я решает вопросы.