maxminimum (maxminimum) wrote,
maxminimum
maxminimum

Category:

Жертва

Открыта последняя часть. Полный текст можно прочитать нажав на стрелку.
На центральной площади начинал скапливаться народ.

Поднимающееся солнце уже достигло своим светом священного дерева с перекинутой через широкую ветвь веревкой. Жара усиливалась с каждой минутой, люди терпеливо обмахивались листьями папоротника и поправляли бейсболки, обступая столики торговцев благовониями и благословенной едой.


Наконец послышались звуки ритуального пения и шум шествия. Забегали мальчишки, откуда-то взлетели и закружились птицы, усилился гул голосов.


Показавшаяся процессия торжественно направлялась к ритуальному дереву. Впереди шёл капельмейстер в пробковом шлеме. При каждом взмахе его жезла следующий за ним хор плакальщиков усиливал причитания, так что получался очень душераздирающий волнообразный всхлип, поднимающийся и захлебывающийся вместе с блестящим жезлом.


После хора следовал приговорённый к ритуальной казни. Согласно обычно, он был облачён в холщовую рубашку и белые штаны той же ткани. Связанные за спиной руки перебирали четки, позади и с боков важно шествовали по паре стражников в железных касках и в парадных мундирах.


Шествие подошло к дереву. За установленном под ним судейским столом восседал судья в мантии. Он держал в руках свиток с текстом ритуального допроса.


Приговорённого подтолкнули и поставили перед столом.


Торжественно развернув свиток судья начал декламировать:



— Осуждённый сам признался в своей вине! Чтобы загладить её, он готов быть принесённым в жертву ВОЗУ за счастье и благополучие нашего народа. Осуждённый, подтверждаете ли вы сказанное?


Толпа затихла, ожидая ответа, но длинноволосый молодой мужчина со связанными руками и опущенной головой не отвечал.


Судья, подождав, стал что-то тихо подсказывать ему, но осуждённый вдруг повёл себя не по правилам. Он резко поднял голову, с ненавистью обвёл глазами судью и толпу вокруг, сплюнул и громко выкрикнул:


— Будь проклят ваш народ и ваше счастье. Будь проклят Ваш бог!


Все замерли на миг, будто прозвучал гром. Первым опомнился побледневший судья. Он что-то крикнул стражникам, те схватили приговоренного, повалив, заткнули ему рот и, обвязав щиколотки верёвкой, подвесили вверх ногами на толстой горизонтальной ветви ритуального дерева.
Всё это заняло чуть больше минуты.
Мужчина висел, выпучив глаза и мычал через кляп что-то явно обидное и гневное. Тело его раскачивалось маятником над самой землёй, волосы веером подметали вскипевшую пыль.
Народ на площади начинал приходить в себя.
Замершее было человеческое море заволновалось, на лицах, поднятых к небу и освященных ярким солнцем, отображались самые разные чувства. Кто-то с гневом кричал, что это предательство, некоторые плакали, матери прижимали детей, будто хотели прикрыть их от неведомой беды. Торговцы священным пивом и рисом срочно паковали товар под усиливающимися неприязненными взглядами.
Лицо подвешенного постепенно наливалось кровью, глаза выкатились и покраснели, он перестал мычать и только ещё покачивался, задеваемый охранявшими его от толпы стражниками.  


Прошёл час, люди не расходились, хотя солнце достигло зенита и так нагрело камни, что на них невозможно было стоять босиком.
Подвешенный за ноги уже задохнулся и висел покойником. Лицо молодого мужчины почернело и раздулось, глаза выпучились, из носа и открытого рта текли темнокрасные струйки.


Народ шумел и обсуждал событие, разойдясь по кружкам. В центре каждого собрания кто-то говорил или спорил, а окружающие гулко слушали. Все были поражены необычайным событием. Подобного на их памяти ещё случалось.


Самая большая толпа собралась около возбуждённого невысокого мужчины с рыжими жёсткими волосами и короткими корявистыми руками. Он вскочил на лавочку и оттуда рассказывал окружавшим его землякам:


— Рок был моим другом. Мы вместе учились, вместе мечтали послужить ВОЗУ! А полгода назад мы участвовали в конкурсе на достойную жертву. Из нас десяти выбрали его, как самого горячего. Какая же ошибка! Но кто мог знать, что он так себя поведёт?


Рыжий ухватил кривыми, грязными пальцами себя за волосы и принялся дергать их в разные стороны, так что голова его затряслась.


— Я потом заметил,- продолжил рассказчик - что он изменился. Когда через месяц мы разговаривали, я тогда позавидовал выпавшей ему чести. Рок промолчал и посмотрел на меня как-то странно. Похоже, он хотел возразить. А перед праздником Нового солнца он сам мне признался, что не достоин чести. Я доказывал, что раз ВОЗ его избрал, значит достоин, что мы все недостойны и именно в этом наше достоинство. Ведь когда избранного осуждают на казнь, он всегда имеет для этого вину. Мы потом ещё несколько раз спорили об этом после ночных поклонений. Он говорил, что не каждая жертва угодна, а только та, что от правильной души. Я тогда вспомнил слова нашего наставника, говорившего, что не нам решать за ВОЗА, главное все правильно сделать, произнести заветные слова и принять наказание.


Мужчина перестал таскать себя за волосы и обхватив голову замер на некоторое время, а затем, посмотрев на собравшихся взволнованным взглядом, воскликнул:


— Что же теперь будет? Это действительно неправильная жертва, Он не сказал заветных слов и боролся со стражниками.


Кто-то из женщин стал подвывать, заплакал младенец, народ повторял: что будет? что будет?


На другом конце площади ругались две женщины из хора плакальщиков, они хватали друг друга за праздничные облачения, трясли и орали. Их искаженные, брызгающие слюной рты, были обведены ритуальной черной краской, отчего вылетающие капли сразу чернели.


— Это ты виновата! Гадина! Ты дежурила в последнюю луну! Ты не помогла ему! Не захотела с ним! Всё испортила! Я бы не допустила такого!


— Дура! Он сам меня прогнал! Сказал, чтобы убиралась! Говорил, что забираю его воздух.


— Потому что он хотел не тебя!


— А кого, тебя что ли, косоглазую!


Они кружились в истерике, ругались и рвали друг на друге одежду. Окружающие с интересом наблюдали за борьбой, посвистывали и болели: покажи ей косая! Вдарь как следует!


Рядом с повешенным, на глаза которого уже начинали садиться мухи, очень толстый местный учитель гневно объяснял любопытным:


— Будет тяжелый год! Воз накажет. Надо делать запасы и разогнать этот жертвенный комитет. Сколько мы денег им отдаём, а они только сидят на наших шеях и ничего не делают.  


Люди всё больше возбуждались, требовали, чтобы явились судьи. Где-то уже били замешкавшегося торговца ритуальной едой.
С трех сторон к майдану подходили отряды полиции.


В четвертом часу дня, когда жара стала невозможной, на опустевшей и разорённой беспорядками главной площади, ещё нежно пахнущей слезоточивыми газами будто черемуховым ладаном, главный судья руководил обрядом снятия жертвенного тела.
Под бубнёж погребальных инструкций полицейские завернули повешенного в ткань и, положив в корзину-носилки, понесли покачивая в Последнюю Долину. Хора плачущих не было, все разбежались или были арестованы, поэтому судья сам речитативом произносил погребальные тексты, устало ступая позади покойника.
При входе в Последнюю Долину, носилки положили на плоский камень. Судья облил тело маслом из ритуального сосуда и затем полицейские отнесли покойника в склеп, где была уже отодвинула ржавая плита над глубокой, выложенной известняком могилой для жертвенных тел. Последний раз качнув труп, полицейские сбросили его в черноту ямы. Через секунду раздался плоский звук и хруст костей - упавшее тело придавило собой скелеты предыдущих ритуальных жертв.  
Бросив в черную дыру горстку благовоний, судья отвернулся и направился к выходу, отирая платком вспотевшее от жары и напряжения лицо и шею. Рабочие со скрежетом задвигали яму плитой, продев жердь через железные кольца на её краях.


Судья был озабочен. Он сердился и на себя и на этого идиота Рока. Как можно было так ошибиться! Он выбрал Рока в жертву за его горячность, но не насторожился, когда тот стал задавать слишком много вопросов. Жертвы не должны спрашивать, они только исполнители. А потом уже ближе к празднику, когда Рок стал сомневаться и то отказываться, то соглашаться вновь! Зачем не заменили его? Можно же было тогда это как-нибудь уладить и объяснить. Даже вчера, когда тот под давлением подписывал это бессмысленное согласие. И вот, что вышло сегодня. Как теперь исправлять ситуацию? Народ недоволен, жертва неправильная, не по обряду, по области начались волнения, уже масса арестованных и покалеченных, подняты войска, но солдаты сами волнуются и могут отказаться входить в города. А полиция вряд ли справится. Ох, что я скажу верховному? Если не решить проблемы, можно потерять место.


Платок судьи уже был мокрым. От мысли о встрече с верховным у судьи даже потемнело в глазах и закружилась голова.


***

Центральная площадь, оцепленная полицией, вновь бурлила и кипела людьми. Шум голосов плотным грозовым облаком покрывал территорию, обволакивая и делая неразличимыми разговоры. Отдельными искрами выскакивали, вдруг и одновременно, в разных местах произнесенные слова и фразы: обманули, не верим, что будет, бежать.
Внезапно, облако шума, казавшееся прибитым тут гвоздями, рассеялось и сменилось прозрачной тишиной, в которой был различим каждый шорох и тихий плач ребенка где-то в толпе.
На сколоченную под священным деревом трибуну поднимался судья. Он осунулся и постарел за последние два дня. Взгляды всех копьями вонзились в идущего усталого человека.
Подойдя к микрофону, судья посмотрел вдаль и, подняв руку в приветствии, начал говорить.


- Братья и сёстры! В этом году ВОЗ послал нашему народу испытание. Все уверены, что праздник жертвы за народ прошёл не так, как предписано. Во время священного диалога избранный сошёл с ума и произнёс неправильные слова. Многие смущены, боятся гнева, готовятся к тяжелому времени, запасают продукты, некоторые собираются бежать в другие области, кто-то призывает к неповиновению и отказу от священного налога. - старик сделал паузу и мастерски продержав её ровно столько, чтобы слушатели начали нервничать, продолжил - Братья и сестры, мне трудно было решиться сказать вам кое-что, потому что это про тайные слова наших обрядов, но сейчас, ради общего счастья и благополучия открою - судья вдруг прервался, и снова сделал паузу, доведя тишину почти до обморока - жертва была принесена правильно и ВОЗ принял её, потому что судья каждый раз тайно приносит себя в невидимую жертву вместе с избранным, повторяя священный диалог в своём сердце. И если избранный нарушает обряд, то он все-равно совершается. Никто из вас не помнит, но предание хранит случаи подобные произошедшему. Раз в сто лет случалось похожее, но каждый раз ВОЗ не гневался на наш народ по причине невидимой жертвы судьи.


Судья выдохнул и прислушался. Площадь недоверчиво покашливала и шепталась. Он продолжил:


- Принимая во внимание причины народных переживаний, по моей просьбе Верховный объявляет амнистию всех арестованных во время последних волнений. Они будут отпущены под мою гарантию. Кроме того, воздавая ВОЗУ за его милости и учитывая материальные потери от произошедших нестроений, объявляю уменьшение священного налога в этом году на десять процентов. Да будет покровительство ВОЗА над нами и да наградить нас ВОЗ счастьем и благополучием.


Закончил речь судья и в окружении охраны покинул помост.
Площадь вновь ожила шумом. Только он уже напоминал не грозовое облако, а скользящий ветер, поднимающий пыль и заставляющий прикрывать глаза.
К полуденной жаре почти все разошлись. . Под трибуной стояло лишь несколько растерянных горожан.


- Купил всех уменьшением налога, пообещал счастье и благополучие! - неуверенно возмущался толстый учитель - Первый раз слышу про невидимую жертву. Я же учился вместе с ним в судейском корпусе, мы этого не проходили тогда. Да и про случаи эти, которые раз в сто лет! Не помню такого предания. Жизнь теперь не может быть прежней. Народ не допустит.


- Как же так? - Вскрикивал низкорослый рыжий мужчина, дергая себя за волосы - Выходит Рок сошёл с ума! Но он же избранный! Кому-то же надо умереть! Но он же не согласился! Напрасная жертва? Как же правильно жить теперь?


Женщина с косыми глазами смотрела непонятно куда и плакала. Руки у неё дрожали. Губы беззвучно шевелились. Ей хотелось умереть.


Подошедшие полицейские вежливо попросили стоящих горожан покинуть площадь, так как собрание закончилось и необходимо разойтись и наслаждаться счастьем и благополучием.
Жизнь налаживалась.

Tags: Рассказ
Subscribe

  • Не сбылось

    Утверждение, что жизнь - это подготовка к смерти меня всегда удручало. Как-то хочется, чтобы жизнь жизнью, а смерть смертью. Или пусть смерть -…

  • Всеволод Овчинников

    Умер друг нашей семьи, Всеволод Владимирович Овчинников. Он дружил с родителями, часто бывал у нас в гостях. Те, кому за пятьдесят, помнят, как он…

  • Блогер?

    В воскресение пришло много школьников и студентов. Молились, подходили под благословение на учебный год. Смотрел на них с удовольствием, пытаясь…

  • Интересно

    Заметил, что почти перестал думать о завтрашнем дне. Планы конечно строю, но особо не переживаю, что там будет завтра, потому что хватает полноты…

  • Колбаска

    По металлической ограде, разделяющей территории небольшого деревянного храма на окраине города и дома престарелых, пружинисто скакала белка. Пару раз…

  • Война и мир

    Съездили с прихожанами на экскурсию. Давно не ездили никуда. Решили возобновить поездки. Для первой выбрали главный храм вооруженных сил в парке…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 34 comments

  • Не сбылось

    Утверждение, что жизнь - это подготовка к смерти меня всегда удручало. Как-то хочется, чтобы жизнь жизнью, а смерть смертью. Или пусть смерть -…

  • Всеволод Овчинников

    Умер друг нашей семьи, Всеволод Владимирович Овчинников. Он дружил с родителями, часто бывал у нас в гостях. Те, кому за пятьдесят, помнят, как он…

  • Блогер?

    В воскресение пришло много школьников и студентов. Молились, подходили под благословение на учебный год. Смотрел на них с удовольствием, пытаясь…

  • Интересно

    Заметил, что почти перестал думать о завтрашнем дне. Планы конечно строю, но особо не переживаю, что там будет завтра, потому что хватает полноты…

  • Колбаска

    По металлической ограде, разделяющей территории небольшого деревянного храма на окраине города и дома престарелых, пружинисто скакала белка. Пару раз…

  • Война и мир

    Съездили с прихожанами на экскурсию. Давно не ездили никуда. Решили возобновить поездки. Для первой выбрали главный храм вооруженных сил в парке…