Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

Музей геноцида армян в Ереване

- Мы находимся в музее геноцида армян! - произнесла экскурсовод и замолчала.

Пауза тянулась, мы ждали, невольно прислушиваясь к музейным шорохам и голосам гидов из других залов. Молчание из эпизода постепенно превращалась в первую сцену пьесы, на душе становилось тревожно и неуютно, я с нарастающим интересом вглядывался в нашу пожилую продолжательницу Вергилия. Она стояла будто выключенная, сложив руки на животе, прикрыв глаза и кажется даже не дышала. 

Нам говорили, что она одна из лучших гидов в музее и даже в своё время проводила экскурсию побывавшему тут Путину. Интересно, была ли пауза опробована на нашем президенте и что он тогда чувствовал. 

Наконец, когда молчание достигло предела, гид будто поймав волну открыла глаза, они постепенно разгорались как уголь в пономарке перед началом службы. Затем, обводя нас обжигающим взором и постепенно распрямляясь, она начала говорить. 

Цифры, даты, города и области, депортации, партии и движения, имена гонителей и гонимых, убийцы и жертвы, фотографии и факты, вызывающие ужас. 
Экскурсовод поводила указкой-карандашем, будто Гарри Потер волшебной палочкой, никого не оставляя равнодушным, некоторые затыкали уши и отходили: как все это можно слушать, другие сжимали скулы и обещали больше не ездить в Турецкий олинклюзив, кто-то утирал слёзы, все вздыхали. Сама она порой не могла говорить и кашляла, будто давилась переполнявшим её армянским горем. 

Кроме фоток, вызывающих общечеловеческий ужас в не зависимости от нации, мне запомнился эпизод мести одному из членов правительства младотурок, бежавшему в Берлин. Талаат-паша, бывший министр внутренних дел Турции был убит С. Тейрейляном, когда же последний был арестован, то не отпирался, а доказывал, что это было не убийство, а возмездие. Интересно, что немецкое правосудие оправдало убийцу, выпустил его из зала суда. 

В конце рассказа, гид опустила свой карандаш, устало улыбнулась и поблагодарила нас, глаза её затухали, как подёрнувшиеся пеплом угли, она вновь ссутулилась и сложила руки. 

В парке около музея многие мировые лидеры посадили деревья памяти, президенты, премьеры, папа Римский. Я мысленно тоже посадил там своё дерево. 

Немного фоток из музея



Не убий от А до Я

Не перестаю удивляться людям и случаям, показывающим какие мы все разные. Это особенно наглядно проявляется в крайних отношениях к одному и тому же предмету. 
Тут вспоминаются два разговора, происшедших в один день. Оба с незнакомыми мне захожанами, какими-то путями заглянувшими в наш храм. 

Первый мужчина с сокрушённым вздохом поведал мне, что в детстве убивал насекомых. Особенно ему запомнилась муха, которую он замучил с особой жестокостью. Она до сих пор жужжащим укором летает в его голове, заставляя содрогаться о содеянном.
Мне неудержимо захотелось улыбнуться и пошутить, но крайне удручённый вид собеседника, его вздохи, покрасневшее лицо и испарина, будто взмах жезла затаившегося гаишника, остановили мой юмор. Приложив усилие, я с трудом настроился на сочувствие. А мужчина, судорожно вздохнув, с особым чувством произнёс: если она меня сейчас слышит, то может простит то зло, что я сотворил. 
Признаться, тут я стал подозревать розыгрыш, но искренний вид убийцы несчастной мухи не подавал повода так думать. 
От растерянности я пустился в рассуждения о посмертной участи душ животных, потом сбился и закончил общение. 

Высокий мужчина, со следами непростой жизни на морщинистом лице, удержал меня за рукав после панихиды и потребовал разговора. 
Он отсидел двадцать лет, был бандитом в девяностых, разбойничал, грабил и застрелил двух человек.
Рассказывая, он разводил руками, мол, что поделаешь, так получилось. А в конце задал интересующий его вопрос: может ли Бог это ему простить или его и там посадят. 
Он не помнил и не знал никого из пострадавших от него людей, даже имена убитых не были ему известны, как будто это были безымянные мухи.
Но что-то все-таки жужжало в его голове и заставляло беспокоиться. 

Мысли после бани

- Ну ка, по коленям! По коленям! Чтобы нашему батюшке на них легче было за нас молиться!
- Что это за бока? Где твой пост, батюшка? Откуда такие бока?!
- А вот так! Еще так! И опять так! 
Кричал в бане, трудясь надо мной, Алексей, заламывая мне ноги, плечи и хлестая вениками с двух рук по-македонски.
Напарившись и наплававшись в бассейне с гидромассажем мы уселись в гостиной его загородного дома с жигулевским пивом с Рязанского пивоваренного и огромным, текущим жиром, вялено-копчёным лещём из Оренбургских рек. 
- Ну что? Теперь будете ко мне приезжать? А то пять лет договаривались в бане попариться! - спросил довольный Леша.
- Буду, буду - ответил я вслух, подумав про себя - лет через пять пожалуй смогу выбраться.
 
За Жигулёвским разговор плыл, подобно дорвавшемуся до своего заветного дела охотнику, с рассматриванием красот, замиранием, прислушиванием, нарезкой кругов и ликованием от удачных попаданий. 
Заметив, что мой собеседник довольно часто употребляет блатную лексику и вспоминает в беседе знакомых воров в законе, спросил его, знает ли он, как происходит эта самая коронация воров и какие требования предъявляются к кандидатам. Ответ заставил задуматься о многом. 
Кандидат в воры проходит так называемый допрос, чем-то напоминающий исповедь, где его спрашивают не было ли у него в жизни того, того и того. Он дает обещания и клятвы, что не будет иметь жены, детей, отказывается от стяжения богатства и никогда не станет работать и убивать. Только мать имеет над ним власть и должна остаться единственной земной привязанностью. 
Сама церемония посвящения имеет особенный и таинственный обряд, на который допускаются только избранные. Интересно, что посвятить в воры (в этих владык криминального мира) может только собор воров, как правило три-четыре уже бывалых. 
- А вы то откуда всё это знаете, сами что-ли присутствовали на этих коронациях?- полюбопытствовал я.
- Никакой вор никогда не признается посторонним, что он вор, для внешних это тайное звание. - ответил мой собеседник уклончиво. 

Вся эта обрядность очень напоминает религию. Поначалу мне даже показалось, что воровские обряды взяли начало в нашей церковной жизни. Потом же вспомнил свою пионерию, а я был председателем совета дружины в нашей школе, комсомол, СССР и вообще все наши семейные и государственные традиции. Стала рождаться мысль, что религия - это универсальная идеологоформа, содержание которой придаёт личная вера. 
По сути, в результате у меня получилось, что жизнь земной церкви течет, пока в ней соединены религия и вера. Это как тело и душа в человеке. Одного без другого на земле не бывает. Церковь умирает, когда в ней остаётся только религия без веры. И человек перестает быть христианином, когда отказывается от религии и уходит от соборного общения. Одно без другого всегда язычество и идолопоклонство. 

Осталось разобраться причем тут пиво, лещ и баня. Нет, не буду ждать пять лет.

Виртуальные души (продолжение)

После карантинного года пребывания в одиночной камере отца Дмитрия поселили с другим осужденным. Еще раз жизнь удивила бывшего священника своими поворотами и неожиданными встречами. Сосед оказался известным в середине девяностых тушинским и митинским бандитом, главарем отмороженной даже для того беспредельного времени банды. В свое время Дмитрий имел с ним переписку и знал больные места его души, поэтому познакомившись с сокамерником и сказав пару точных фраз, бывший иерей сразу вызвал уважение вора.
Андрей Волхов в свое время проникся мистическим настроем и поверил голосу, внушавшему ему , что он посланник сатаны и обязан выполнять все повеления хозяина. Подчиняясь зову, Волхов как зомби совершал убийство за убийством, заглушая новыми преступлениями иногда создававшую душевную какофонию совесть. Попав в тюрьму, Андрей ждал помощи от своего властелина, обещавшего ему весь мир, но со временем, осознав обман, впал в отчаяние и только переписка с добрыми христианами спасла его от непоправимых решений. 
Утешая страдавшего припадками отчаяния Волхова, прежний иерей впервые в жизни слышал соль в своих словах. Он, невинно осужденный, вдруг почувствовал себя чашей полной крови, которую заставляло дымиться трепещущее в ней всеми своими клапанами сердце. Такую волю, мудрость и радость он никогда ранее не имел. Причастие несправедливостью открыло в нем дар видеть томление духа в соседе, караульных, тюремном психологе. Последний особенно часто вызывал его на беседы и уже не стеснялся задавать вопросы и отдаваться духовному рентгену необычного пожизненно осужденного. Отца Дмитрия вновь потянуло служить Богу и людям и не понимая, как это возможно, он чувствовал как цветком вот вот должна распуститься для него божественная тайна. 

Виртуальные души (продолжение 4)

За металлической решеткой тюремного окна, как на шахматном поле, отец Дмитрий наблюдал удивительную игру солнца и облаков. Тьма пыталась объять и поглотить свет своей черной утробой, но как только захлопывались косматящиеся челюсти туч, яркие лучи неизменно прожигали и лопали пополам ненасытную небесную хмурь. В последней нижней клетке оконной доски светило вновь вырвалось из разверзшегося тучного чрева и, выиграв партию, ферзем скрылось за горизонт подоконника, одарив заключенного закатным бордовым целованием. 
Колония , где отбывал пожизненное наказание бывший священник, называлась Белый Лебедь. Когда узников выводили из камер, руки, скованные сзади наручниками держались за спиной горизонтально, отчего туловище наклонялось вперед и кандальник плыл по коридору в позе лебедя. Да и фонтан во дворе со скульптурой этой птицы красноречиво говорил о последней лебединой песне местных сидельцев. В его камере по углам арабской вязью были выцарапаны какие то тексты, а надзиратель с грустными глазами с уважением сообщил, что тут заканчивал свои дни известный террорист Салман Радуев. 
Спецслужбы нашли в домашнем компьютере и планшете отца Дмитрия зашифрованные и восстановили стертые записи о поставках и реализации огромных партий наркотиков, отчеты о торговле людьми, приказы об убийствах. Многие нераскрытые громкие преступления последних десятилетий вдруг получили недостающее и завершающее логическое звено в доказательной цепочке. Скромный иерей оказался спрутом, сердцем, никому невидимым реактором уголовного мира. Правда не нашлось ни одного свидетеля, ни одного живого исполнителя, ни доллара на опустевших счетах, ни грамма героина в тайных хранилищах, а сам преступник века молчал, изучал Библию и не в чем не признавался. Полиграфы подтверждали правдивость его молчания, психиатры пожимали плечами, эксперты разводили руками, его же электронные записи неотвратимо свидетельствовали о вине: все соединялось, срасталось и сходилось к пожизненному сроку.
Патриархия вступилась было за батюшку, настаивая на тщательном расследовании, но после того, как неожиданно лопнул банк с годовым бюджетом церковного ведомства, все уже перестали что либо понимать и благоразумно замолчали. Последним потрясением страны стал факт, что адвокат архипреступника оказался обычным назначенным и государственным из молодых стажерок с первым в жизни процессом. Все чувствовали грандиозный обман и считали молчание лжесвященника за сокрытие чего то совсем невообразимого. Однако к концу процесса, где обвинение громогласно обличало, а защита в ответ оглушительно молчала, отец Дмитрий, уже как герой нации получил высшую меру и подобно свергнутому царю был отправлен в самую строгую тюрьму для пожизненников.

Супер профи

Уже давно безошибочно определяю искателей материальной помощи. Захожу в храм и сразу понимаю, что этот человек сейчас подойдет и будет просить. Даже порой предпринимаю маневры, чтобы спрятаться в алтаре или сторожке, оставляя вымогателя с носом. Сегодня не получилось. Женщина в красной куртке оказалась опытной и, вычислив обходной маршрут, уловила меня на подходе к спасительному алтарю. С ходу, раскинув веером справки, письма и свидетельства, сопровождая все девятым валом слов об изнасилованной дочери, прокуроре, следствии, безбилетном проезде в Москву на электричках, она попросила денег для борьбы за справедливость и правду. Осознавая развод, посоветовал ей обратиться к нашему соцработнику, которая во всем разберется и обязательно поможет, если просительница не лукавит. Глаза обманщицы заблестели, наполнились влагой с горкой, как в переполненном стакане. 
Как она так делает? Настоящая профи!- удивлялся я, отвернувшись и поднимаясь на солею. Совершал проскомидию и мучился. Эти слезы стояли перед мною и не давали покоя. Не выдержав, выглянул в щелочку и, увидев ее, понуро стоящую у выхода, послал алтарника с небольшой суммой. Как в сухой песок ушло-сказал пономарь вернувшись. Женщины тут же и след простыл, а я успокоился. 
Да, это был высший пилотаж. Считал, что я уже мастер, но сегодня встретился с гроссмейстером. Эх! Никогда мне не стать чемпионом. 

Виртуальные души (продолжение)

Отец Дмитрий волновался, его лицо то краснело, то бледнело, то покрывалось потом, а за окнами трапезной, будто пытаясь угнаться за сменой чувств батюшки, сияние солнца сменялось набегом туч и раскрытием хлябей, дождь еще лил, а солнце вновь сушило не успевшие напоить землю лужи. Казалось природа тоже нервничала, заразившись волнением иерея. 
Он начал говорить:
- Отцы, братия и сестры, дорогие мои, вижу как вы переживаете за меня, как жалеете о нашем расставании и недоумеваете моим неясным намекам. Мне хотелось тихо уйти за штат и исчезнуть, но боюсь сердце мое разорвется на мелкие кусочки, если оставлю вас в неведении и не поделюсь своей историей. 
Когда владыка благословлял мне заниматься организацией тюремного служения, я и не представлял во что это в результате выльется.
Все вы знаете про нашу переписку с заключенными, некоторые из вас тоже участвуют в этом богоугодном деле. Одним из моих корреспондентов был пожизненно осужденный за многочисленные жестокие убийства и ограбления рецидивист, содержащийся в колонии Черный дельфин. Режим жизни в таких местах очень тяжел и заставляет со временем задумываться о главном и искать смысл своих страданий. Мы долго переписывались, Николай оказался очень талантливым человеком, в вынужденном уединении его дар проснулся и он стал сочинять короткие эссе воспоминания о родном Ленинграде, о пережитом в детстве и юности, описания встреч и расставаний, впечатления о прочитанном. Однажды я получил письмо, где Николай сообщал о предложении, поступившем ему от руководства колонии. В целях оптимизации расходов на содержание заключенных было проведено научное исследование и найден препарат при котором в условиях, когда температура поддерживается постоянно три-пять градусов, мозг человека может функционировать в режиме бодрствования, а тело находится в состоянии похожим на летаргический сон, все физиологические процессы в нем почти останавливаются. Была создана капсула с системой жизнеобеспечения на несколько десятков лет, человек помещается в нее и закапывается как консерва на определенною глубину. И все, его мозг с одетым на голову виртуальным шлемом работает без сна и отдыха, может выходить в интернет, читать, общаться, вести научную работу, играть в игры, делать все, чем можно заниматься в сети. Государственные деньги на этого зека больше не расходуются, даже и вспоминать о нем не надо, в свое время датчик оповестит о его естественной кончине.
Николай, желая послужить людям и искупить свои преступления с готовностью согласился быть первым испытателем в научном исследовании. Его заживо похоронили на одном из тюремных кладбищ. - Отец Дмитрий замолчал и потянулся за салфеткой, казалось ветер подул от пошедшего по помещению гула, дойдя до окон порыв пронесся насквозь, поднял во дворе пыль, нагнул деревья, стал трепать юбку встретившейся на пути женщины и, вернувшись осел на вспотевшем дождем оконном стекле. Протерев лоб, рассказчик продолжил. 
- Осмотревшись и освоившись, пожизненно заключенный в интернет Николай, завел себе аккаунты в разных социальных сетях, начал писать по церковной тематике, приобрел аудиторию и вошел в топы блоггеров северного региона. Но видимо что то неладное происходило с его застрявшей в виртуальной паутине душе, почти забывшей про свой еще живой труп. Отсутствие событий в реальной жизни он в первые годы компенсировал воспоминаниями и фантазией. Написав и издав несколько книг и продавая их через свои блоги, он научился зарабатывать. Но со временем, Старая Колокольня, такой ник он себе взял в одной из соцсетей, стал озлобляться, и с некоторых пор высматривает с высоты, неосторожно пошедших к нему на расстояние плювка. Его талант, оторванный от тела, совершил свой, боюсь подумать, необратимый и окончательный выбор, как когда то сделал другой бесплотный, и теперь ищет только тьму и грязь, пытаясь вымазать этой грязной тьмой даже солнечные лучи. 
Наблюдая за творчеством Старой Колокольни я стал осознавать правила жизни по виртуальным понятиям и пришел к тревожным выводам.- 
Неизвестно откуда налетевший шквал ударился в окна, с треском вывернув их наизнанку, проник в комнату, неся за собой, как комета, хвост пыли и, отыскав на столе стопку салфеток, разметал их по трапезной белыми птицами, одна из них неожиданно залетела прямо в открытый рот отца Дмитрия.
- Это он! - побледнев, воскликнул иерей, давясь бумажной белизной.

День старика

Сегодня причастил по квартирам на районе и в доме престарелых девятнадцать человек.
Первая лежит пластом десять лет, диабет постепенно укорачивает ей ноги, ходила раньше в Елоховский, о Матвей ей иногда звонит.
Вторая, потомственная княгиня, тоже лежит, удивительно, как можно так благородно болеть и страдать.
Третья просила еще погонять бесов в ее квартире, пришлось признаться, что для этого нужно другое оборудование, а метлы сейчас в дефиците.
Следующая заметила, что пора умирать, но так хочется, чтобы оттуда была дырочка сюда для наблюдений. Подумалось, что если отсюда будет дырочка туда, то и обратно тоже найдется.
Другой бабульке идет сто первый год. На мой интерес, как там во втором столетии, ответила: трудно.
Один дедушка так и не решился. Говорит не готов. На мое, когда созреете, зовите, Борис Иванович философски ответил: это когда яблоко созреет мы знаем, а когда человек, кто может сказать. Его глуховатая супруга, Раиса Акимовна, растерянно улыбалась, она так надеялась.
Зиновия на вопрос про грехи, сказала, что грешная очень и заплакала, я конечно тоже.
Елизавету Ивановну избила соседка по палате. Повалила в туалете и била всем чем и куда могла. Чуть не убила. Наши сестры хотели вызвать милицию, но страдалица пожалела нездоровую сожительницу. Написала заявление о переводе в другой пансионат, поближе к родственникам. Жалко ее очень, да и ей не хочется уезжать, девять лет тут. Посочувствовал: вы же привыкли к месту, помолчав ответила: к этому не возможно привыкнуть, я смирилась. Сказано было из глубины.
Потом пошел подписывать акт о выполненных работах по строительству.