Category: литература

На полях

Несколько раз за последние пару лет брался за 'Обрыв' Гончарова, но дальше сотни страниц не заходил. А тут, в отпуске засунул толстый том в герму с вещами, собранными для байдарочного похода. 
Все, кого звали пойти вместе, отказались или не ответили и мы пошли одни. Оно и лучше, появилась возможность помолчать без церемоний, да побыть в себе. 
Связь кончилась на второй день, пошел дождь, я сидел под навесом над обрывом и читал 'Обрыв'. Книга держала, просыпаясь рано утром, хватал томик и выбравшись из палатки погружался в него посреди суходольных лугов или соснового бора. Даже с фонариком читал вечерами в палатке, пока мои могли терпеть. Разве в байдарке не раскрывал роман и то, потому что боялся намочить бумагу. Закончил в последний день недельного похода, даже заплакал читая пятую часть.
Хотя есть к чему придраться у классика, особенно к немного смазанному ненатуральному окончанию, но не буду тут писать рецензию.
Главное другое. Вдруг обратил внимание, что стал читать иначе, не как читатель, а как автор. Невольно ставлю себя больше на позицию сочинителя, чем героев. Страдаю и переживаю за книгу, как-будто сам её пишу. 
Надо будет проверить ощущение. 

Ещё задумался над проницательностью автора. Вера, героиня книги, начала восстанавливаться после своего падения, когда Татьяна Марковна, её бабушка, открыла ей, что сама пережила когда-то подобное. Очень сильный центральный момент романа. 
Тут есть тайна, даже таинство. 
На исповеди или в беседах, удаётся поддержать человека, если сам пережил что-то похожее. Тогда легко понимаешь ситуацию и состояние собеседника, становясь на его место. Делаешься что ли не читателем, а соавтором его романа. И пишешь его уже вместе. 
Когда же подобного опыта не имеешь, то остаётся только жалеть человека да включать воображение при попытках представить себе его состояние. Тут ты уже читатель, а не автор. А читатель автору может помочь только тем, что проявляет интерес к его книге. Значит, тот не зря дышит. Тоже конечно помощь, но это больше поддержка, чем выход. 
Поэтому мне и не удаётся помочь, например, людям пьющим. Могу их только жалеть, как больных страстью, так как сам страстен, хоть и другими страстями. Тут нужен метод, понятый Гончаровым и часто используемый в психологии, например в группах анонимных алкоголиков. 

Наверное поэтому многие и бегают у нас по духовникам и не могут остановиться, потому что не находят такого, кто пережил их страдание.

Надпись под фоткой



Не умею болеть стихами,
Да и в прозе совсем не мастер,
Но на стуле, вместе с листами,
Я пою осенний блокбастер

Осень - санкция краске зелёной,
Пусть другие цвета смеются,
Но не долго, пока суровой
Антисанкцией не поперхнутся.

Томос томосом погоняет,
Вал девятый санкций несётся,
Буревестником стих летает,
Лист последний на стуле проснётся.

Многое знание умножает скорбь

Раньше мне думалось, что этот Соломонов парадокс про абстрактную скорбь мира.
Но настигшая меня в последние дни тоска по прошлому проявила новое понимание старого афоризма.

Дело в том, что новое знание неизбежно упраздняет старое миропонимание. По сути оно разрушительно, создаёт не порядок, а хаос, увеличивает энтропию, ускоряет старение и ведёт к смерти. То есть, всё тот же второй закон термодинамики и, в итоге, конец этого мира.

Много будешь знать, скоро состаришься.
Меньше знаешь, лучше спишь.
Всё это поговорки о разрушительности знания.

Но заложенное в человеке творческое начало все равно заставляет нас быстрее стремиться к старости и плохому сну.
Благословение превращается в проклятие, как карета в тыкву.
Многое знание умножает скорбь.

Казбеги и Гадаурская пропасть.

Военно-Грузинская дорога прекрасна. 
Максим Горький признавался, что стал писателем проехав по ней. Я ему теперь верю. У многих из нас случилось какое-то душевное воспаление, когда мы оказались под Казбеком в Степанцминде. Оно прорвалось желанием петь, пить чачу, гулять ночью под горами, луной и звёздами и фотографировать рассвет. 

К Гергетской Троице поднимались на джипах, обгоняя немолодых грузинских женщин, одетых в черное. Не в столице грузинки после тридцати почти все в чёрном - всегда есть по кому носить траур, такова традиция. Они тяжело ступали по тропе, мы же скакали на внедорожниках по камням. Я жалел и сочувствовал им, под впечатлением от крутизны подъёма. Однако, пока мы, поднявшись, взахлёб фотографировались на фоне гор и храма, эти чёрные женщины опередили нас и первыми вошли в церковь. Мне стало немного стыдно за наше лёгкие восхождение и даже завидно. 




На скале у храма Троицы, глядя вниз на посёлки Степанцминду и Гергети, на горы покрытые снегом, ощущаешь себя на краю земли. Я даже сел на этот край и долго болтал ногами над пропастью. Не учил бы географии, думал бы, что земля плоская с Казбеком посередине. 

На поляне под храмом несколько туристов собирали палатки и гуськом уходили по тропе к вершине горы. Туда можно подняться за два дня, переночевав по дороге на метеорологической станции. Говорят маршрут не сложный, требует только желания и выносливости. Саакашвили, вот, поднимался. Я опять с завистью смотрел им вслед... Даже не буду загадывать. Уже на столько гор хочется подняться. 

Возвращаясь назад в Картли, останавливались у грузинского Памукале - источника минеральной воды, только у Грузин она сразу течёт газированной. 

На смотровой площадке над Гадаурской пропастью похоже мы все опьянели от захватывающего дух вида. Ходили по краю, сидели, лежали, фотографировались, ничего не понимали. Становились писателями, короче говоря. 







Фотки не все мои.

Размышление о Дедульке Калаказо

Калаказо был интересным художником, но сейчас мне
представляется, что в настоящем своём положении Дедулькин не способен на глубокое литературное творчество. Дело в том, как мне видится, творческое воображение писателя, рисуя и углубляя его переживания, лишает их личной субъективной окраски, так что в эти мгновения писатель не участник жизни. Как будто все переживания для того и возникают в душе художника, чтобы он мог о них рассказать миру, как об этом говорит Пушкин:

Постигнет ли певца волненье,
Утрата скорбная, изгнанье, заточенье,
«Тем лучше», говорят любители искусств.
«Тем лучше», говорят любители дум и чувств.
И нам их передаст.
(Из «Ответа Анониму»)

Но писатель отличается от обычных людей не только тем, что умеет переживать не растворяясь в переживаемом, но и тем, что душа художника не может вместить в себя две воли сразу: волю к жизни и волю к творчеству.
Становясь же в ряды активных членов общества, писатель заглушает в себе свой художественный талант. Похоже, что Дедулькин сделал свой выбор, он больше не писатель.


О настоящем

Давно знакомая наркоманка изредка приходит в храм, была она и сегодня, рассказала, что опять сорвалась и только три недели как перекумарилась, теперь спасается пивом. Она живет с матерью и дочерью школьницей, муж в июле вышел, в октябре сел. Помогала ему носить ворованные вещи и развелась из за измены. Надеется пойти на работу по специальности, газовым техником. Глаза сияют мучением и усталостью, предтечами смирения, это радует меня, несколько лет назад в них тускнели отчаяние и ропот. Чем больше наблюдаю ее страдания, тем более начинаю уважать эту только Богу нужную женщину. Иногда мне кажется, что это путь современной святости, такие муки не пожелаешь и врагу. 

Когда работал в Даниловом монастыре, познакомился с творчеством скромного христианского поэта Леонида Васильевича Сидорова, песни на его стихи пел мой начальник архидиакон Роман. Помню самое сильное впечатление тогда произвело это стихотворение (отрывок):
* * *
— Спаси грязненьких и рваненьких,
Безприютных, сирых, пьяненьких!
На земле ведь нет им счастия,
И на небе нет участия,
И в Писаниях проповедуют,
Что Царства Божия не наследуют:
Даже средь пути их тесного
Царства нет для них Небесного.
И нигде нет утешения,
И одно лишь к ним презрение.

Охрани их от юстиции,
От суда и от милиции,
От толпы сокрой презрительной,
От жены избавь язвительной,
Пошли Ангелов хранителей,
Дай им тихих покровителей!
Лопухи им дай, крапивушку,
Дай им ласковую ивушку,
И густую дай им травушку,
Мир и тихую канавушку.

Не верни их к пошлой трезвости,
Полной гадости и мерзости,
Милость им Свою пролей,
Всё прости и пожалей.
Пусть сокроет их крапивушка,
Пусть наклонится к ним ивушка…
А когда уйдут все́ силушки,
Когда будут уж в могилушке,
Не пошли их на мучения,
Дай им полное забвение,
Без спасенья дай спасение.
Ведь они же безрассудные!
Пусть же будут неосудные.

С их словами непристойными
И с привычками их винными
Пьянству нет для них конечности,
Места нет для них с достойными —
Со младенцами невинными
Упокой их в Царстве вечности.

И не в Царстве справедливости,
И законности, и мщения —
Упокой их в Царстве милости,
В Царстве вечного прощения!
*
<19??>

Ричард Бах, Мост через вечность

В моем возрасте книги читаешь иначе, чем в молодости, тогда больше учишься, впитываешь, познаёшь, увлекаешься. Сейчас уже сравниваешь с прожитым и читаешь себя в образах и идеях автора. Бывает, готовясь к проповеди, заглядываешь в разные сборники, формируешь мысль, даже пытаешься запомнить фразы, но когда говоришь, замечаешь, что чужие слова стали твоими и имеют силу, потому что ты их прожил. Многие мысли и наблюдения Ричарда Баха тоже мною прожиты и проболели в свое время в душе и теле. Поэтому, читая, с удивлением обнаруживал совпадения опыта вплоть до формулировок. Даже то, что моя христианская душа не принимает в Бахе, его оккультную философию, полеты в астрал, отвержение "организованной религии", вызывает уважение, пусть ни как набор убеждений, а как обретение им смысла. По себе помню, когда знаешь смысл( или кажется, что знаешь), то готов объяснить все. Предпоследняя глава "Моста через вечность", когда герои отвечают на любые, и прежде всего смысловые вопросы зала, доказала мне, что Бах познал свой смысл. Повторюсь, речь не о содержании, а о наличии идеи. Специально не читал биографию автора, оставлю это на потом, но убежден, самое интересное в жизни- опыт проблем, страданий и их преодолений. Всего этого достаточно в книгах писателя для его познания.

Совершенная женщина, ее поиск, разочарованием в идее, создание теории многотелой совершённой женщины, которая "так же холодна, как лед в морозилке" и " она общение без заботы, секс без любви, дружба без обязательств". Самоценность личной свободы, вплоть до того, что когда приходит любовь, воспринимаешь ее как "пропуск к катастрофе". Непробиваемые защитные доспехи от женщин, не готовность развивать отношения, так как это является проклятием для эгоиста. Желание задавать вопросы и трусость, даже неспособность принять ответы, пока не прокатится по тебе каток жизненного опыта. Постепенное осознание, что "ад- это время, место, сознание, в которых нет места любви". Все это пережито многими и, пусть неосознанно, без формулировки стало частью нас. Интересен метод, что героиня Лесли Парриш сформулировала для поиска родной души:" ищите такого.., который бы становился лучше с каждым днем, восторг от которого был бы все более ярким, а доверие к которому росло бы вопреки невзгодам."
И это тоже мной испытано, проверено и подписано.
А вот чувство, что пространство и время лишь иллюзия, оно так часто посещало многих. Ведь, как правило, мы живем в этих "декорациях времени" и видим происходящее лишь как последовательность событий тем самым еще не ощущая бытия, а имея только бесконечное становление. Разве эта истина не божественна? 
За годы жизни, со многими людьми имел споры, касающиеся взглядов на жизнь и пытался найти компромиссы и преодолеть противоречия. Удивительная вещь, самыми далекими от меня по духу, самыми принципиальными врагами и оппонентами являются прежде всего христиане, не все конечно, пусть некоторые, но почему то те, которых в первую очередь надо называть братьями (ради правды скажу, что и самые родные люди, тоже христиане). А вот оккультист Ричард Бах мне очень близок. Общие переживания, поиск честности и правды, готовность повернуть жизнь и стремление изменить мир, все это такое родное( хотя и недоступное). Может, эта еще не осознанная мною ошибка, оценивать человека прежде всего по намерению, а потом по результату, но наши с Бахом намерения определенно нас роднят. 
Импонирует мне в произведениях писателя его манера не учить, а учиться. Автор сам герой прочитанных мною книг, но себя он ставит в состояние ученика. Такой доктор Ватсон при Шерлок Хомсе. 
Да, вот еще одна по Баху проверка себя, своих слов и мыслей:"это твоя высшая истина?" Каждый ли христианин так себя проверяет? Вы когда нибудь задавали себе такой вопрос что то утверждая или принимая решение?