Category: лытдыбр

(no subject)

Ездил вчера на встречу с предстоятелем американской православной церкви.
Событие проходило в соборной палате Свято-Тихоновского, бывшем епархиальном доме. Там где в 17-18 годах заседал поместный собор.
Митрополит говорил по английски, перевод шёл текстом на экране. Порадовался, что кое-что понимал из его речи. Пытаюсь сейчас подтянуть язык, сам не знаю для чего.


Мне очень понравились студенты, которые дежурили во время встречи и сидели в зале. Хорошие лица - современные, открытые, не загруженные, вежливые. Очень утешился, глядя на них.

Кстати, парковку нашёл только на Цветном бульваре и, решив пройти по сократу, дворами, засомневался и поинтересовался о дороге у группы молодых людей, куривших у торгового центра и видимо там работающих.

Я был в рясе и мне было интересно, какова будет их реакция на просьбу священника.
Надо сказать, не ожидал такой готовности объяснить мне путь. Обступили и очень уважительно рассказывали, поправляя друг друга и осторожно выпуская дым в сторону. Кто-то даже затушил сигарету.
У меня такое чувство, что реальный и виртуальный миры как-то мало пересекаются. В виртуальном нашу духовную нацию больше упрекают и ругают, если не смеются, а в реале я практически всегда при общении чувствую уважение.

Об единстве

Читая дискуссии в своём (ещё очень даже вегетарианском) и других журналах, размышляя над историей церкви, наблюдая за собой и другими (а ведь каждый человек в некотором смысле проживает в себе церковную историю в миниатюре), наблюдаю с болью, как христианин из человека радующегося (homo gaudebat) постепенно превращается в человека страдающего (homo passus).

Всвязи с этим приходит мысль о нашем единстве. Единая церковь - один из постулатов символа веры. Но практика расходится с катехизисом и сейчас можно вполне серьёзно считать, что сколько людей — столько и церквей. По крайней мере, про  интернетных христиан утверждение вполне правильное.

Вспоминая церковь младенствующую, которую нам описывает книга Деяний, где у всех всё было общее и христиане жили единым сердцем, невольно завидуешь и представляешь радость подобного бытия. Даже и называли себя первые христиане святыми. (Тут конечно  проявлялась тайна церкви, где люди ожидали царство с одной стороны, а с другой оно уже было им дано, явлена радость будущего. Действительно, как можно с нетерпением  ждать того, чего не знаешь).

 Современная жизнь, наоборот, больше наполняет нас скорбями, а не радостью. И наверное главная из них, пророчествуемая ещё в Евангелии - скорбь разделения. Когда даже среди родных нет единомышленников, когда мы ссоримся из-за всякой ерунды, вроде политики, когда почти у каждого христианина свой христос и своё христианство. По-большому счету, когда мы порой готовы друг друга убить за Христа. 

Collapse )

(no subject)

Одна хорошая женщина, христианка со стажем лет 20-30, недавно призналась мне, что теряет веру. Я предположил, что в её случае, речь идёт больше не о Боге, а о религии. Женщина задумалась и промолчала.

Молодая девушка, красивая и скромная, закончившая Свято-Тихоновский и даже там поработавшая, приехала ко мне поговорить и тоже раскрылась, что уже полгода не ходит в церковь. При этом, она ушла на светскую работу из церковной структуры, но очень мучается по привычке, ей все кажется, что её Бог накажет.

Думаю над этими ситуациями, на самом деле они частые и даже закономерные. Некоторые видят в них, что у людей наконец открываются глаза на наши церковные болезни и недостатки, а мне представляется, что это такой личный, но отчасти и общий путь духовной жизни.

Признаться, подозреваю, что если бы я не был священнослужителем, привязанным к церкви профессионально, то сам бы прошёл через подобное отрицание и отход. Но лично я переболел этим в сущем сане, а мирянам в сомнениях, довольно просто прекратить церковную жизнь.

На самом деле, эти разговоры не состоялись бы, если женщина с девушкой не тревожились бы о правильности своих мыслей. Не думаю, что тут срабатывает внушённое чувство вины. Скорее, это проявление страха Божьего. По своему опыту, думаю, имею право так сказать.

Сравнил бы подобные состояния с взрослением: ребёнок вырастает и постепенно осознаёт, что его родители не самые умные, честные и сильные; начинает насмехаться и даже не уважать их, но нравственный закон не даёт успокоиться и со временем повзрослевший ребёнок как правило, переходит на новый уровень любви и заботы.
Или не переходит.
Это тоже выбор.

От церковности к духовности

Жизнь течёт и то, что казалось важным постепенно становится мелочью. Вчерашняя правда, сегодня оборачивается ложью. 

В комментах моего журнала была приведена цитата игумена Петра Мещеринова о его разочаровании после тридцати лет монашеских подвигов: 

Collapse )

(no subject)

Нередко люди рассказывают о себе очень удивительные вещи. Например, много раз слышал такое: 
- Батюшка, мои сны сбываются, давно это заметил(а), вот опять приснилось нехорошее об одном родственнике, что мне делать? 
Случается, некоторым приходят знания о будущем в странных видениях во время бодрствования. Так, одна женщина, несколько раз звонила мне и другим общим знакомым и просила быть осторожным, беречь то руку, то ногу. Я ей, кстати, благодарен. 
На исповеди часто каются в сбывшихся пожеланиях болезни, смерти или других бед и проблем:
- Обиделась на мужа и сказала: чтоб ты сдох. Он умер на работе. 
- прокляла сына и он теперь пьет. 
- не желала им счастья и они поссорились и развелись. 
Можно много приводить подобных примеров. Иногда пожелания рикошетят. Один знакомый батюшка часто шутливо прощался так: чтобы тебе сто лет жить и пятьдесят ещё на карачках ползать. И хотя он не желал ничего плохого, сейчас сам буквально на карачках ползает, бедренный сустав разрушен. 
Один писатель говорил, что когда для своих литературных героев он берет в качестве прототипов кого-то из знакомых, то их судьбы затем повторяют жребии героев, поэтому с некоторых пор он воздерживается от подобных методов. Объяснение этому он давал не магическое, а уверял, что тот кто хорошо знает характер человека и его среду, то может знать и его будущее. 
Сам я толстокожий человек, видения и откровения меня не посещают, однако, случается, понимаешь куда дело движется. Может это жизненная опытность созревает или интуиция срабатывает, не знаю, но порою соглашаюсь с объяснением того писателя. 
Вот начал сейчас сочинять рассказик "Смерть Петровича", где в основе образа главного героя хорошо знакомый живой человек и что-то рука не поднимается писать продолжение, теперь хочу изменить замысел, а если не смогу, то бросить. 
Кто его знает. 

Об Олеге и народном пении на службе

За неимением православных, ходим в отпуске в католические храмы. Не знаю, как у других католиков, а у хорватов принято народное пение. Впереди сидит запевала, задает мелодию, поднимает плакаты с текстами. Люди привычно участвуют в службе своим пением. Только в момент евхаристического канона включают орган, а народ становится на колени. (Вообще у хорватов очень развито акапельное пение, особенно мужское, у женщин тут в основном очень грубые низкие голоса.)

Мне очень понравился такое общее участие в службе и тут

Вспомнился вдруг наш прихожанин Олег. Худой, высокий, костлявый и ревностный. Голова его с узким подбородком и большим лбом покрыта ежиком волос. Напоминает персонажа из мультика про семейство Симпсонов. 
У Олега есть особенность- он всегда поет на службе. Громко, высоко и не попадает в ноты, но с упоением. Никакие просьбы замолчать или петь потише не принимаются. Олег смотрит с сожалением на просителя и продолжает свою песню. Единственно чего удалось добиться, так это уговорить его не стоять около клироса, певчие никак не могли найти гармонию с коллегой.
Прихожане постоянно исповедуются на Олега. Рядом с ним с непривычки невозможно молиться и редкий православный удерживается от замечания или от еще одного пункта в списке грехов. 
Один раз я не выдержал и тоже попросил его не портить службу своим вокалом. Олег повернул разговор в интересное направление, стал выяснять мою принципиальную позицию относительно народного пения и, заставив меня высказаться, удовлетворенно отошел на свое место, принял обычную позитуру и продолжил соло. 
Через неделю, наверное на десяти листах он принес распечатку постановлений соборов и высказываний отцов, анафематствующих его оппонентов. Все мои ссылки на понимание, доброту, и даже разговор про немощь человеческую пресекались все новыми и новыми цитатами. Олег козырял не желанием попасть под анафемы, вначале я полагал- это такой иезуитский ход в дискуссии, но потом пришел к выводу- у него это серьезно.
Прихожане порой очень сильно достают его своими неканоническими претензиями, даже обвиняют в ненормальности, он стойко терпит нападки от братьев и особенно сестер. Один раз подошел ко мне уточнить, считаю ли я его тоже ненормальным. Я был сильно смущен, потому что порой так и думал, а в одном из обсуждений и прямо высказался в этом смысле. Пришлось изменить свое мнение и признать его нормальным, правда с оговоркой, что иногда на мой взгляд он поступает неадекватно. Олег отошел оправданный, но недовольный. 

Тут я его и вспомнил и подумал, есть в этом что то такое, и надо все таки попробовать в нашем доме престарелых создать народный хор из бабушек, может еще покруче Бурановских получится.
Во как Хорватия действует!