Category: отношения

Не убий от А до Я

Не перестаю удивляться людям и случаям, показывающим какие мы все разные. Это особенно наглядно проявляется в крайних отношениях к одному и тому же предмету. 
Тут вспоминаются два разговора, происшедших в один день. Оба с незнакомыми мне захожанами, какими-то путями заглянувшими в наш храм. 

Первый мужчина с сокрушённым вздохом поведал мне, что в детстве убивал насекомых. Особенно ему запомнилась муха, которую он замучил с особой жестокостью. Она до сих пор жужжащим укором летает в его голове, заставляя содрогаться о содеянном.
Мне неудержимо захотелось улыбнуться и пошутить, но крайне удручённый вид собеседника, его вздохи, покрасневшее лицо и испарина, будто взмах жезла затаившегося гаишника, остановили мой юмор. Приложив усилие, я с трудом настроился на сочувствие. А мужчина, судорожно вздохнув, с особым чувством произнёс: если она меня сейчас слышит, то может простит то зло, что я сотворил. 
Признаться, тут я стал подозревать розыгрыш, но искренний вид убийцы несчастной мухи не подавал повода так думать. 
От растерянности я пустился в рассуждения о посмертной участи душ животных, потом сбился и закончил общение. 

Высокий мужчина, со следами непростой жизни на морщинистом лице, удержал меня за рукав после панихиды и потребовал разговора. 
Он отсидел двадцать лет, был бандитом в девяностых, разбойничал, грабил и застрелил двух человек.
Рассказывая, он разводил руками, мол, что поделаешь, так получилось. А в конце задал интересующий его вопрос: может ли Бог это ему простить или его и там посадят. 
Он не помнил и не знал никого из пострадавших от него людей, даже имена убитых не были ему известны, как будто это были безымянные мухи.
Но что-то все-таки жужжало в его голове и заставляло беспокоиться. 

Судьба

«Все люди сами за себя. И я сам за себя. Но как-то странно у некоторых женщин это за себя устроено» - думал отец Дмитрий, сидя на лавочке между двумя женщинами.

Он их сразу выделил среди прихожан из-за какой-то особенной внешней неясности. Видно было, что это две разновозрастных сестры или, скорее, мать и дочь, очень похожие фигурами и чертами лица с понимающим выражением в глазах. И в этих чертах с выражением присутствовало  нечто, заставляющее остановиться взгляд  мужчины. Нельзя было назвать их красивыми, может быть только милыми, но эта некрасивость  притягивала внимание посильней иной красоты.  Одеты они были изящно-скромно, по-церковному, с явным желанием угодить храмовым цензорам.

Священник профессионально заметил  обращенные к незнакомкам невольные косые взгляды молящихся в храме мужчин. Только один из них, неженатый Сергей, был погружён в себя и не замечал стоящих рядом новых прихожанок.

После службы женщины долго ждали пока священник освободится. Батюшка специально тянул время,  копошась в алтаре, необъяснимо не желая с ними беседовать. Наконец он заставил себя выйти в храм.

Они сели и женщины по очереди принялись рассказывать ему о своих жизнях, а отец Дмитрий слушал и с нарастающим недоумением размышлял о судьбах человеческих. 

Collapse )

Паки о расцерковлении

На влюблённых со стороны обычно смотришь с улыбкой и сочувствием. Имеющий опыт понимает, что это опьянение, после которого будет болеть голова. И нужно не мало сил, чтобы первоначальные чувства вызрели в серьёзные отношения. Тем более, когда до конца сам не знаешь, что это такое. Ведь положительные примеры родителей и старших, если таковые есть, только видимая часть айсберга. 

Очень часто влюблённость не созревает в спелый плод, а гниёт или сохнет, как фрукт на ветке. (Кстати, этот год у нас на даче будет яблочным, ещё чуть и сад зацветёт, появятся завязи, но абсолютное большинство из них не станет спелыми яблоками, а упадёт раньше или позже.) 

Несозревшая влюблённость перерастает в гнилые или высохшие семейные отношения, а случается, что человек не желая гнить или сохнуть и не зная как расти, влюбляется снова и снова. Так и живёт повторяясь, не взлетая, а только смешно подпрыгивая, хорошо, если не в грязи или луже.  


Церковная романтика - та же влюбленность. И варианты исхода у неё, наверное, похожие. 

Потеря веры, безразличие, депрессия, цинизм - подобие гнилых и высохших плодов. А заболевания пгмом, монархизмом, масонством, чётками, старцами и т.п. напоминает вечнозелёного, подпрыгивающего на месте влюблённого, алкоголика в своём роде. Ведь романтический перебор  заканчивается похмельем, который легче всего преодолеть новым романтическим витком. 


Collapse )

Патерик в уме, отечник на языке

Каждый пишет как он дышит. И говорили мы тогда, в романтические девяностые, сотрудники Данилова монастыря о том, о чем дышали. Сейчас зайди в нашу храмовую сторожку и услышишь разговоры об отпуске, машинах, обсуждение церковных новостей и прочее человеческое. Про молитву, терпение, смирение разве что неженатые алтарники еще упоминают. А тогда! Да что говорили, думали патериково и измеряли происходящее отечником. Когда у меня в кабинете сдохла где-то мышь и стала вонять, я несколько дней был уверен, что это духовный смрад за грехи и стоически терпел Божье наказание. Что интересно, меня не считали за идиота, а смотрели с уважением. Даже разговоры по делу были приправлены духовными специями, например одна раба Божья в бухгалтерии все свои слова начинала с того, что она последняя тварь. У нас как то состоялась приблизительно такая беседа:
- Я, последняя тварь, приняла ваш отчет о сделанных покупках.
Движимый ревностью помочь собрату достичь еще больших высот смирения, отвечал ей при всех ее коллегах:
- Знаете, Вы не последняя, Вы первая тварь, спасибо Вам за принятый отчет.
В этих словах, если и была ирония, но не было желания обидеть, просто мы болели патериком. Как ни странно, все оставались довольны, даже духовник улыбнулся, когда я решил исповедовать ему свою чрезмерную ревность.
Миры невидимый и видимый смешивались в наших умах. Одна из наших ведущих иконописцев как то сломала ногу. Была срочная работа и ей пришлось ночевать в монастырском лазарете. Некий шорох не давал заснуть, несколько ночей она мучилась, ей чудились бесы, молилась и, не выдержав, во втором часу по полуночи, вдруг позвонила в панике монаху, заведующему тогда иконописной мастерской:
- Батюшка, тут бесы, все время шуршат, пугают, спать не дают!
- Бесы? Много чести.- огласил приговор нашей духовности сонным голосом отец иеромонах.