Category: путешествия

На полях

Несколько раз за последние пару лет брался за 'Обрыв' Гончарова, но дальше сотни страниц не заходил. А тут, в отпуске засунул толстый том в герму с вещами, собранными для байдарочного похода. 
Все, кого звали пойти вместе, отказались или не ответили и мы пошли одни. Оно и лучше, появилась возможность помолчать без церемоний, да побыть в себе. 
Связь кончилась на второй день, пошел дождь, я сидел под навесом над обрывом и читал 'Обрыв'. Книга держала, просыпаясь рано утром, хватал томик и выбравшись из палатки погружался в него посреди суходольных лугов или соснового бора. Даже с фонариком читал вечерами в палатке, пока мои могли терпеть. Разве в байдарке не раскрывал роман и то, потому что боялся намочить бумагу. Закончил в последний день недельного похода, даже заплакал читая пятую часть.
Хотя есть к чему придраться у классика, особенно к немного смазанному ненатуральному окончанию, но не буду тут писать рецензию.
Главное другое. Вдруг обратил внимание, что стал читать иначе, не как читатель, а как автор. Невольно ставлю себя больше на позицию сочинителя, чем героев. Страдаю и переживаю за книгу, как-будто сам её пишу. 
Надо будет проверить ощущение. 

Ещё задумался над проницательностью автора. Вера, героиня книги, начала восстанавливаться после своего падения, когда Татьяна Марковна, её бабушка, открыла ей, что сама пережила когда-то подобное. Очень сильный центральный момент романа. 
Тут есть тайна, даже таинство. 
На исповеди или в беседах, удаётся поддержать человека, если сам пережил что-то похожее. Тогда легко понимаешь ситуацию и состояние собеседника, становясь на его место. Делаешься что ли не читателем, а соавтором его романа. И пишешь его уже вместе. 
Когда же подобного опыта не имеешь, то остаётся только жалеть человека да включать воображение при попытках представить себе его состояние. Тут ты уже читатель, а не автор. А читатель автору может помочь только тем, что проявляет интерес к его книге. Значит, тот не зря дышит. Тоже конечно помощь, но это больше поддержка, чем выход. 
Поэтому мне и не удаётся помочь, например, людям пьющим. Могу их только жалеть, как больных страстью, так как сам страстен, хоть и другими страстями. Тут нужен метод, понятый Гончаровым и часто используемый в психологии, например в группах анонимных алкоголиков. 

Наверное поэтому многие и бегают у нас по духовникам и не могут остановиться, потому что не находят такого, кто пережил их страдание.

Армения

Съездили с группой прихожан в Армению на рубеже мая-июня. Путешествие, надеюсь, буду описывать, постепенно переваривая увиденное. 
Общее впечатление очень положительное. Прежде всего от людей, природы и истории. 
Collapse )

Савво-Сторожевский и Иосифо-Волоцкий

Закрыли сезон поездок приходским паломничеством в Савино-Сторожевский и Иосифо-Волоцкий монастыри. Хотя может быть ещё и съездим в ноябре в Новый Иерусалим, но посмотрю на какое настроение покажет мой внутренний компас. 

Выехали рано и прибыли в Звенигород в 7.30. Утренний туман покрывал долину с коттеджами и железной дорогой, будто свежий снег всю нашу житейскую неприглядность. Может быть именно за туман прп. Савва и выбрал это место для своего монастыря. Я бы выбрал, если бы..

Collapse )

Стокгольм

Побывали у друзей в Швеции. Жили у них на окраине Стокгольма в доме, построенный полностью своими руками. Он как крепость стоит на скалистой, заросшей лесом горе, а на придомовую территорию забегают зайцы, лисы, косули, прилетают и пасутся на траве со своими птенцами огромные Канадские гуси. Под впечатлением вида дикой птицы я одним утром захотел потрогать птенчика, но гусь зашипел и смело прыгнул на меня. Пришлось испугаться и отступить, а гусь, ставший хозяином положения, продолжил прогулку, свысока поглядывая в мою сторону.

Архитектура Шведской столицы впечатляет невыразительностью. Взгляд недоуменно скользит по фасадам домов с шеренгами клетчатых окон без занавесок. Редко на каком-нибудь дворце встретятся элементы сдержанного декора. Ещё лютеранские готические соборы, часто с флажками вместо крестов, шпилят небо своей однообразной не общностью.
Жилые здания современной постройки тоже генетически подвержены оконной болезни, разве что лоджии развлекают пытливый взор.
А вот окна без занавесок и штор мощным насосом всасывали в себя мой взгляд, распыляя его по обстановке и, на не обращающих никакого внимания на зевак вроде меня, живущим за стеклом местным обитателям.
Функциональность, комфорт и практичность шведских жилищ, вкупе с внешней архитектурной сверхскромностью наводят на сравнение их с пульмановским вагоном, внешне незаметным, а внутри наполненным разными удобными штучками.

В целом же, центр Стокгольма производит приятное впечатление своей малоэтажной сдержанной скромностью, гармонирующей с гладью Балтийского моря и многочисленных озёр.

Из многих музеев мы посетили только два: этнографический парк Скансен и музей Васа, где главным экспонатом представлен одноименный военный корабль, затонувший сразу после постройки и поднятый через триста лет в середине двадцатого века. Фрегат действительно впечатлил своими формами, размерами и деревянной резьбой. Видимо, Шведы в кораблях компенсирует свою архитектурную сдержанность. Как ни упирайся, а заложенное в нас чувство прекрасного найдет через чего себя проявить.

Но, конечно, местные люди являются самым интересным музеем и экспонатом в любой стране. Стокгольм наводнён туристами со всего мира и мигрантами из Азии. На их фоне сразу заметны коренные шведы, сдержанные под стать своей архитектуре. Румяные и гладколицые от чистой воды и воздуха, они скромно ходят опустив глаза, выделяясь своей невыделяемостью. Шведы малообщительны, хотя, конечно, вежливо ответят, если их спросить про дорогу, но очень кратко и уж конечно никогда не проводят даже на шаг, как с нами не раз бывало в других государствах. Наши друзья живут в стране уже больше тридцати лет, но как ни старались, так и не смогли подружиться почти ни с кем из коренных жителей. Их основной круг общения - это приезжие из самых разных мест: русские, поляки, боснийцы, кубинцы, испанцы.
Интересно, что сами Шведы, воспитанные в сдержанности, гордятся своей внешней незаметностью. Они даже сформулировали специальные правила шведского поведения, называемые законами Янте. Их десять, кажется. И первое звучит подобно удару в лоб: не думай, что ты особенный. А остальные последовательно доводят нокдаун до нокаута. Чем-то всё это напоминает знакомую ситуацию, когда система первична, а личность на втором месте. Может отсюда и растут ноги шведского социализма, как, впрочем, и оконная архитектура без занавесок.

Закон Янте наглядно проявился, когда мы возвращались домой после прогулки по центру. В электричке все сидели спокойно, опустив глаза в гаджеты, лишь мы смотрели по сторонам, да два молодых пьяных шведа громко и вызывающе себя вели, явно провоцируя попутчиков. Они подсели вплотную к женщине через два купе от нас, ей и досталось основная порция их бесчинств, выражавшихся в диких криках на ухо, рычаниях и маханиях руками перед глазами. Даже мне, сидящем в шести метрах от происходящего было крайне неприятно и неуютно. Но все окружающие, следуя законам Янте, не обращали никакого внимания на быдло, а их соседка так и продолжала невозмутимо что-то читать в смартфоне, хотя кругом было немало свободных мест, чтобы пересесть. Когда же мы поднялись на своей остановке, супруга за моей спиной показала кулак мерзавцам, а те бурно отреагировали жестами и криками в нашу сторону. Приняв это как личное оскорбление, я в порыве подошел к потерявшим берега парням. Они продолжали глумиться уже надо мной, пока я растерянно размышлял что делать: драться совершенно не хотелось, тем более ребята были накачанные и молодые, но ведь в таких ситуациях у нас уже не отступают.
Решив обойтись малым и презрительно сбив пальцем солнечные очки с носа одного из парней, я отступил к выходу. Молодчик вскочил, что-то возбуждённо крича, оба наглеца мгновенно покраснели и напряглись, явно не ожидая подобного хода с моей стороны. Все люди в вагоне тут же подняли взгляды и с интересом наблюдали. Я ждал удара и приготовился к худшему, но здоровенный парень вдруг отвернулся и сел.
Закон Янте похоже сработал снова.

До сих пор думаю, кого из нас больше не одобряли окружающие шведы, меня или парней.

В метро произошел ещё один случай, на этот раз мигрант арабского вида подсел к дочке на платформе, пока я разбирался с расписанием. Дочь, не привыкшая в России к подобным опасностям, нырнула в телефон и ничего не замечала, а молодой араб пододвинулся уже вплотную. Оглянувшись, я мгновенно вскипел и быстро двинулся в их сторону, прикидывая на ходу, что лучше, коленом по подбородку или схватить педофила за ухо. С другой стороны с похожими намерениями спешила супруга. Парень же, издалека поняв нашу нетолерантность, не стал рассчитывать на закон Янте и быстро убежал.

За четыре дня поездки сложилось смутное впечатление, что Швеция то ли больна, то ли беременна. Либо умрёт, либо родит. Наши шведские друзья тоже в подобном предчувствии и уже на всякий случай прикупили себе квартирки в Москве и где-то в Испании.

Казбеги и Гадаурская пропасть.

Военно-Грузинская дорога прекрасна. 
Максим Горький признавался, что стал писателем проехав по ней. Я ему теперь верю. У многих из нас случилось какое-то душевное воспаление, когда мы оказались под Казбеком в Степанцминде. Оно прорвалось желанием петь, пить чачу, гулять ночью под горами, луной и звёздами и фотографировать рассвет. 

К Гергетской Троице поднимались на джипах, обгоняя немолодых грузинских женщин, одетых в черное. Не в столице грузинки после тридцати почти все в чёрном - всегда есть по кому носить траур, такова традиция. Они тяжело ступали по тропе, мы же скакали на внедорожниках по камням. Я жалел и сочувствовал им, под впечатлением от крутизны подъёма. Однако, пока мы, поднявшись, взахлёб фотографировались на фоне гор и храма, эти чёрные женщины опередили нас и первыми вошли в церковь. Мне стало немного стыдно за наше лёгкие восхождение и даже завидно. 




На скале у храма Троицы, глядя вниз на посёлки Степанцминду и Гергети, на горы покрытые снегом, ощущаешь себя на краю земли. Я даже сел на этот край и долго болтал ногами над пропастью. Не учил бы географии, думал бы, что земля плоская с Казбеком посередине. 

На поляне под храмом несколько туристов собирали палатки и гуськом уходили по тропе к вершине горы. Туда можно подняться за два дня, переночевав по дороге на метеорологической станции. Говорят маршрут не сложный, требует только желания и выносливости. Саакашвили, вот, поднимался. Я опять с завистью смотрел им вслед... Даже не буду загадывать. Уже на столько гор хочется подняться. 

Возвращаясь назад в Картли, останавливались у грузинского Памукале - источника минеральной воды, только у Грузин она сразу течёт газированной. 

На смотровой площадке над Гадаурской пропастью похоже мы все опьянели от захватывающего дух вида. Ходили по краю, сидели, лежали, фотографировались, ничего не понимали. Становились писателями, короче говоря. 







Фотки не все мои.

Боржоми-Кутаиси

Во вторник посетили знаменитый Боржоми. Экскурсовод дядя Миша (коренной грузинский русский) водил нас по парку, рассказывал историю курорта. 
- Кто Боржоми не видал, тот в Грузии не бывал. - начал гид экскурсию и сразу предложил - Никому не верьте, верьте только дяде Мише. 
Мы поверили и теперь знаем, что до революции Боржоми были собственностью Романовых, нам всё известно про лечебные свойства и правила употребления минеральной воды, а так же запомнили названия и цены в местных санаториях и отелях. Ну и конечно с закрытыми глазами сможем по бутылке определить фальшивку. Теперь будучи в Большом на Щелкунчике буду помнить, что и тут не обошлось без чудотворной воды - знаменитый балет Чайковский начал писать именно в Боржоми. 
- Пей Боржоми иногда, болеть не будешь никогда! - закончил дядя Миша. 
И мы пили его, пьем и будем пить до конца поездки, наш микроавтобус думаю понял это своими рессорами, когда мы погрузились в него затаренные набранными бутылками. 

Павильон в Боржоми, где наливают воду.


Женщина наливатель воды


В Кутаиси нас встретила душная и жаркая погода, все-таки Имеретия уже субтропики, я сразу вспотел в своём подряснике. В монастыре святой Феклы гостеприимные сестры накрыли стол (в Имеретии махровое грузинское гостеприимство - говорит Нино) и спели нам несколько церковных песнопений по грузински. Это наша организатор Нино постаралась (собирается сюда когда-нибудь, её тут ждут). 

Вообще грузинское церковное пение очень трогает. Многоголосье мужского и женского хоров на воскресной службе в Светицховели прозвучало как откровение. Я ожидал заунывности, наподобие греческой, но на мой непросвещенный взгляд грузинское богослужение соединяет в себе мелодичность языка, национальную экспрессию, верность семье и родине и всю победную трагичность истории маленького грузинского народа. И конечно вся музыка со специями гостеприимства. 
Некоторые из нашей группы украдкой смахивали слезы когда сёстры нам пели. В ответ мы тоже исполнили им "Царицу" и пару песен. 
Сам монастырь новый, построен на месте многократного чудесного свечения и явления Божией Матери, они было совсем недавно, первое в 1999 году. 

Иеромонах Александр Папсуев

Через монастырскую площадь, флагом подняв правую руку с исписанным листком бумаги, решительно склонив вперед седую голову с развевающейся по ветру бородой, строевым шагом с отмашкой, пожилой монах стремительно направлялся к дому наместника. 

Когда вспоминаю иеромонаха Александра из Данилова монастыря, то передо мной всегда встает описанная картина. 

Пожилой мужчина постучался ко мне, в кабинет помошника эконома Свято-Данилова монастыря. 
- Здравствуйте, можно войти, меня зовут Виктор. Хотел бы поступить в монастырь.
- Это не ко мне, вам к наместнику надо. А что вас привело к такому решению?-не удержался я от вопроса.
- Я подполковник, служил замполитом, недавно отправили в отставку. Задумался о Боге и стал верующим, всегда служил идее и сейчас хочу прослужить остаток жизни.
Я глядел в окно на моего посетителя, идущего через площадь в дом наместника и размышлял, каким коротким может быть путь от замполита до монаха. 
Виктор стал трудником монастыря. В синем грязном халате шестидесяти однолетний бывший замполит полка таскал разный монастырский мусор в тачке и ведрах, выполняя послушания разнорабочего. Я всегда при встречах с интересом смотрел на его невысокую, согнутую фигуру, седые волосы и бороду, лицо с крупными складками морщин, большим восточным горбатым носом и широкими бровями. Здоровался с ним, он кивал в ответ и брел дальше, толкая тачку. Через два года ему благословили подрясник и Виктор стал продавать свечки за церковным ящиком. 
Как послушник он уже жил в Братском корпусе и, полагаю, многому удивлялся бывший замполит, а может, немало повидав в жизни, уже ничему не удивлялся. Как зачисленному в штат монастыря приходилось ему и пономарить, но Виктору с трудом давался церковнославянский, я часто с сочувствием и улыбкой слушал как он коверкает тексты молитв. 
Видимо оценив добросовестность нового монаха, отца Александра поставили заведовать рухольной (хозяйственным складом в подвале братского корпуса) и монастырской гостиницей. Это трудное место, где легко можно нажить друзей и врагов. Хозяин рухольной по должности невольно мог знать, чем живет каждый в монастыре. 
В общем то братия не любила отца Александра. Довольно жестко смеялись над его особенностями. Нестандартное для Даниловского монаха прошлое и особенный жизненный опыт отделяли его от остальных насельников обители. Он был одинок и насколько знаю не имел друзей среди собратьев. Как-то, видимо не выдержав отношения, отец Александр написал прошение на свою отставку из рухольной. Удивительно было смотреть в окно на его марш бросок в дом наместника, описанный в начале этих воспоминаний. 
Когда он стал иеромонахом, к нему потянулись люди. Видимо возраст, опыт и внимательность привлекали к пожилому священнику исповедников. О его иерейском служении мне больше известно от общих прихожан монастыря и нашего прихода. Как то раз мы с ним дали противоположные рекомендации одной семье, причем его совет был первым и я знал о нем, однако в разговоре немного снисходительно и с улыбкой отозвался о пожилом иеромонахе и порекомендовал наоборот ему. При встрече на престольном празднике в монастыре отец Александр виновато сказал мне своим сорванным голосом: вы уж простите батюшка старого дурака, я же не ученый и не образованный. Мне стало стыдно. 
Скончался иеромонах Александр Папсуев в августе 2010 в возрасте 81 года, погребен на подворье в селе Долматово за алтарем Знаменского храма. Странно, но я не нашел ни одной его фотографии в сети и только два упоминания о нем, про отпевание и награждение желтым крестом на монастырском сайте. Пусть будет еще мое скромное воспоминание. 

Отец Александр не учился всяким богословским наукам, но как сейчас понимаю они не являются предметом первой необходимости для пастыря. Тут больше востребованы жизненный опыт, умение слушать, терпение и доброе отношение к людям. Это у него было. 

Как хоронят в Хорватии

На Хорватских кладбищах своя традиция захоронений. Могила делается очень глубокой, стены выложены камнем, сверху закрывается плотно притертой плитой, которую приподнимают за встроенные металлические кольца. В такую гробницу ставят гроб на гроб и так далее. Видел очень старые захоронения, где десятки останков. Кладбищенское дерево там кипарис, его любят сажать и при храмах. На Корчуле в селении Чара у храма растет кипарис, как написано в путеводителе, самый старый в Европе, указано, что ему пятьсот лет. Красивый, но сомневаюсь, что старейший, если Греция Европа, то на Афоне, в Великой Лавре между кафоликоном и трапезной я видел кипарис, по преданию посаженный прп, Афанасием Афонским, если так, то ему около тысячи лет. Но я не о кипарисах, а о традициях. Вначале не понял, а потом разобрался, многие надписи на могилах без даты смерти. Еще живые люди обозначают имя и дату рождения и как бы говорят: Господи, вот я, а когда, Ты Сам знаешь. А может это желание предусмотреть что то и там, не вем. Меня это очень удивило, хотя не вдохновило.
Фотки сделал правда в Черногории на обратном пути на кладбище при монастыре Савина в Герцег-Нови, у них все так же.